не знал никто. Лика на все попытки родственников выведать, что происходит, упорно отмалчивалась, но с ее лица сбежал румянец, и, всегда грустная, она казалась лет на пять старше. Молчал и Тухачевский – он никогда не жаловался на жену и оставался… неизменно внимательным к ней.
Через некоторое время Лика приехала со своими вещами к дяде – заявила, что она вернулась совсем. Вечером приехал в лесничество Тухачевский. Лика не вышла к нему. Тухачевский долго говорил с Евгением Ивановичем в его кабинете. После его отъезда лесничий прошел к племяннице и долго сидел у нее, но Лика так и не вернулась к мужу. Вместе с тем обе стороны переживали разрыв тяжело. Каждый по-своему… У Тухачевского, помимо других чувств, было больно задето самолюбие».
При этом молчание Тухачевского не стало препятствием для обывательских сплетен вокруг. Но все они росли не на пустом месте. Лидия Норд предполагает, что причиной разрыва стал роман Михаила Николаевича с другой женщиной. И в своей книге она приводит следующий факт: «Однажды он появился в театре с поразительно красивой высокой блондинкой – Татьяной Сергеевной Чернолузской. На следующий день об этом судачили все гарнизонные дамы. Сообщались подробности, что Чернолузская является сводной сестрой Луначарского (это было верно), что она приехала из Новозыбкова погостить к крестной матери, потому что давно была влюблена в Тухачевского, еще с тех пор, когда Тухачевский слегка ухаживал за ее сестрой, менее красивой, но очень изящной маленькой брюнеткой Наташей.
Михаил Николаевич стал появляться с Татьяной довольно часто. Он даже афишировал свои встречи с ней. Может быть, это была и месть жене.
Лика, уезжавшая в Петроград к родным, вернулась в это время в лесничество. Еще до ее приезда в Петроград туда пришло письмо от тетки, которая писала: “Повлияйте на Лику, она делает из пустяков трагедию и хочет разойтись с мужем, который очень достойный человек и любит ее. Лика еще очень молода и сама не понимает, что она делает. К сожалению, меня она не слушает, а Женя потакает ей во всем. К тому же (она, может быть, скроет это от вас) у нее будет ребенок. Куда она денется с ним?”».
Родственники приложили максимум усилий для примирения Лики с мужем, но никакие уговоры не помогали. Ее убеждали: «Ты не можешь взять с ним церковного развода. Ваш брак был тайным, а развод сопряжен с оглаской, которая может погубить не только его карьеру, но и жизнь. Гражданский развод тебе ничего не дает – перед Богом ты останешься его женой. Потом, ты не имеешь морального права лишать твоего будущего ребенка отца – это страшный грех… Одна ты всю жизнь не проживешь, а твой второй муж может не полюбить твоего ребенка. Что ты будешь делать тогда? Менять мужей, как перчатки? Да скажи же ты, ради бога, что произошло между Вами?»
А Лика как воды в рот набрала. Молчала – и все тут. В ее душу залезть оказалось не под силу никому. Вскоре она родила дочь. О чем Тухачевский узнал во время торжественного вечера, посвященного годовщине Октябрьской революции, от жены одного из командиров.
Этот разговор в книге Лидии Норд звучит так: «Я очень рада, что роды прошли благополучно. Ваша дочка – поразительно крупный ребенок – весит девять с лишним фунтов… Анна Михайловна звонила мне по телефону перед самым собранием. Она говорила, что девочка – ваш вылитый портрет, но страшная крикунья…»
Тухачевский расстегнул крючок воротника гимнастерки, потом снова застегнул ее: «Благодарю вас. Извините, я должен позвонить, узнать о здоровье жены». Он вышел из зала своей ровной, неторопливой походкой.
Как только окончилась торжественная часть, Тухачевский ускакал куда-то верхом. Ординарец рассказывал, что командарм вернулся только под утро».
Рождение дочери будто бы сыграло свою положительную роль. Будущий маршал расстался с Чернолузской и стал регулярно навещать свою дочь, которую назвали Ириной. При этом муж и жена практически не разговаривали.
Как отмечала Л. Норд, «Тухачевский не требовал возвращения жены, но сумел поставить себя в лесничестве так, что все чувствовали – он муж Лики. После рождения ребенка он аккуратно из своего жалованья вручал Анне Михайловне порядочную сумму денег на расходы, а когда та вздумала сделать в его присутствии какое-то замечание Лике, то Михаил Николаевич вежливо, но решительно остановил ее, указав, что Лика уже не ребенок и его жена. Лесничий, обожавший свою “первую внучку”, был подкуплен отношением Тухачевского к ребенку и защищал перед племянницей «право отца».
Однако заняться воспитанием Ирины Тухачевскому, к несчастью, было не суждено. Все испортил неожиданный визит в лесничество Чернолузской. Она представилась сестрой Тухачевского и вызвала Лику на приватный разговор. Уже во время этого разговора Анна Михайловна поняла, кем именно является неожиданная гостья, хотела помешать беседе, но дверь в комнату была заперта на ключ. Через час Татьяна вышла и молча покинула дом. После ее ухода Лика сказала Анне Михайловне: «Да что ты, тетя… Неужели вы думали, что я не знала о ней еще тогда… Только, предупреди дядю – я ей дала слово, что Михаил Николаевич не узнает о том, что она была здесь… И потом, не надо нового скандала…» Вечером приехал Тухачевский. Он пытался выглядеть веселым, только прятал под скатертью руку со свежими продольными царапинами – вероятно, след бурного объяснения с Чернолузской. Михаил Николаевич заночевал в лесничестве. Перед сном Анна Михайловна спросила мужа: «Ты думаешь, что она его любит и простила ему еще тогда, когда узнала?» – «Она не простила… Может быть, она его любит, но между ними стало еще что-то другое… Она все равно уйдет от него…»
Буквально через месяц Лика с дочерью уехали к бабушке в Харьков, а вскоре дочь Тухачевского умерла от дифтерита. В последний раз супруги встретились на ее похоронах. Его сердце давно принадлежало другой.
К слову сказать, роман красного маршала происходил в самое напряженное для него время, в 1920–1921 годах. С весны 1920 года он командовал армиями Западного фронта. В июле – августе Тухачевский руководил Варшавской операцией, или неудачным «Походом на Вислу». Весной следующего года руководил штурмом Кронштадта и подавлением Тамбовского восстания.
Татьяна Сергеевна Чернолузская, ставшая причиной разрыва Тухачевского со второй женой, все-таки была им брошена, отчего, по воспоминанием все той же Лидии Норд, «глушила любовь (уже не разделяемую) вином и кокаином, опустилась, чуть ли не до дна». Она, видимо, не знала, что «увлечения кончались у него быстро».
«Чем ярче разгоралась звезда Тухачевского, тем больше женщин кружилось
