«Ты живёшь безумно и погано…»
Ты живёшь безумно и погано,Улица, доступная для всех, –Грохот пыльный, хохот хулигана,Пьяной проститутки ржавый смех.
Копошатся мерзкие подруги, –Злоба, грязь, порочность, нищета.Как возникнуть может в этом кругеВдохновенно-светлая мечта?
Но возникнет! Вечно возникает!Жизнь народа творчества полна,И над мутной пеной воздвигаетКрасоту всемирную волна.
«Призрак моей гувернантки…»
Призрак моей гувернанткиЧасто является мне.Гнусные звуки шарманкиСлышу тогда в тишине.
Все уже в доме заснули,Ночь под луною светла;Я не пойму, наяву лиИли во сне ты пришла.
Манишь ты бледной рукоюВ сумрак подлунный, туда,Где над холодной водоюТусклая тина пруда.
Разве же я захотела,Чтоб разлюбил он тебя?В буйном неистовстве телаЧто же мы знаем, любя?
Помню, – захожий шарманщикРучку шарманки вертел.Помню, – в беседке обманщикМилый со мною сидел.
Мимо прошла ты, взглянулаС бледной улыбкою губ…Помню смятение гула,Помню твой жалостный труп.
Что же земные все реки?Из-за предельной чертыВ нашем союзе навекиТретья останешься ты.
«Любви томительную сладость неутолимо я люблю…»
Любви томительную сладость неутолимо я люблю.Благоухающую прелесть слов поцелуйных я люблю.
Лилею соловей прославит, – в прохладе влажной льётся трель.А я прославлю тех, кто любит, кто любит так, как я люблю.
Об утолении печалей взыграла лёгкая свирель.Легко, легко тому, кто любит, кто любит так, как я люблю.
Плясуньи на лугу зелёном, сплетаясь, пляски завели.Гирлянды тел, влекомых пляской к лесным прогалинам, люблю.
Улыбки, ласки и лобзанья в лесу и в поле расцвели.Земля светла любовью, – землю в весельи милом я люблю.
«Продукты сельского хозяйства…»
Продукты сельского хозяйстваНе хуже поместятся в стих,Чем описанья негодяйстваНарядных денди и франтих.
Морковки, редьки и селёдкиГодны не только для еды.Нам стих опишет свойства водки,Вина и сельтерской воды.
Дерзайте ж, юные поэты,И вместо древних роз и грёзВы опишите нам секретыВсех ваших пакостных желёз.
«Не снова ли слышны земле…»
Не снова ли слышны землеВещания вечно святые?Три девушки жили в селе, Сестрицы родные.
И в холод, и в дождик, и в знойПрилежно работали вместеС другими над нивой родной, – Но вот, заневестясь,
Оставили дом свой и мать,Босые пошли по дорогам,Отправились Бога искать В смирении строгом.
Пришли в монастырь на гореВ веселии тенистой рощи.Там рака в чеканном сребре,В ней скрыты нетленные мощи.
Умильные свечи горят,И долгие служат молебны,Но девушки грустно стоят, –Ведь им чудеса непотребны.
Обычность для них хороша,Весь мир непорочен для взора,Ещё не возносит душаЗа скорбь и за слёзы укора,
Покров безмятежных небесХранит их от вражеской встречи, –Зачем же им чары чудес, И ладан, и свечи!
Покинули светлый чертог,Воскресшего Бога мы ищем.В тоске бесконечных дорогОткройся же странницам нищим!
И долго скитались онеВ томленьях тоски вавилонской.Не в сени церковной, а внеИм встретился старец афонский.
Он был неучёный простец,Не слышан про Канта и Нитче,Но правда для верных сердецОткрылася в старческой притче.
И мир для исканий не пуст,И вот наконец перед нимиВ дыхании старческих устЗвучит живоносное имя,
Которым в начале веков,В надмирном ликующем дымеВоздвиглись круженья миров, – Святейшее имя!
Святейшее имя, в векахОмытое жертвенной кровью,Всегда побеждавшее страх И злобу любовью.
И снова пред ними мирыВоздвигнуты творческим словомВ блаженном восторге игры, В веселии новом.
И радостны сестры, – в путиНашли воплощённого Бога. Домой бы идти, –Но нет, бесконечна дорога.
Просторам воскресшей землиВещают святые надежды.Склоняйтесь пред ними в пыли!Лобзайте края их одежды!
«Конь Аполлона!..»
«Конь Аполлона!Я недостойнаТвоих копыт.Ведь не такуюСкуёт подковуТебе Гефест». –
«Молчи, подкова!Тебя я выбрал,Тебя хочу.Я АполлонаСтремлю с ОлимпаК земным путям».
«Бай, люби ребёнка, баюшки-баю!..»
Бай, люби ребёнка, баюшки-баю!Беленькую рыбку, баюшки-баю,
Зыбко убаюкай моего бебеВ белой колыбельке, баюшки-баю.
Будешь, будешь добрый, улыбнусь тебе.Позабудь про буку, баюшки-баю.
Бьётся в колыбельку басня о судьбе.Зыбок твой кораблик, баюшки-баю.
Бури ты не бойся, белый мой бебе,Бури разбегутся, баюшки-баю.
Жуткая колыбельная
Не болтай о том, что́ знаешь,Тёмных тайн не выдавай.Если в ссоре угрожаешь,Я пошлю тебя бай-бай.Милый мальчик, успокою Болтовню твою,И уста тебе закрою. Баюшки-баю,
Чем и как живёт воровка,Знает мальчик, – ну, так что ж!У воровки есть верёвка,У друзей воровки – нож.Мы, воровки, не тиранки: Крови не пролью,В тряпки вымакаю ранки. Баюшки-баю.
Между мальчиками ссораЖуткой кончится игрой.Покричи, дитя, и скороГлазки зоркие закрой.Если хочешь быть нескромным, Ангелом в раюРасскажи о тайнах тёмных. Баюшки-баю.
Освещу ковёр я свечкой.Посмотри, как он хорош.В нём завернутый, за печкой,Милый мальчик, ты уснёшь.Ты во сне сыграешь в прятки, Я ж тебе спою,Все твои собрав тетрадки: «Баюшки-баю!»
Нет игры без перепуга.Чтоб мне ночью не дрожать,Ляжет добрая подругаЗдесь у печки на кровать,Невзначай ногою тронет Колыбель твою, –Милый мальчик не застонет. Баюшки-баю.
Из окошка галерейкиВиден зев пещеры той,Над которою еврейкиСкоро все поднимут вой.Что нам, мальчик, до евреек! Я тебе споюСлаще певчих канареек: «Баюшки-баю!»
Убаюкан тихой песней,Крепко, мальчик, ты заснёшь.Сказка старая воскреснет,Вновь на правду встанет ложь.И поверят люди сказке, Примут ложь мою.Спи же, спи, закрывши глазки, Баюшки-баю.
«Восстановители из рая…»
Восстановители из раяВ земной ниспосланы предел:Холодный снег, вода живаяИ радость обнажённых тел.
Когда босые алы ногиИ хрупкий попирают снег,На небе голубеют богиИ в сердце закипает смех.
Когда в пленительную водуВойдёшь, свободный от одежд,Вещают милую свободуСтруи, прозрачнее надежд.
А тело, радостное тело,Когда оно обнажено,Когда весёлым вихрем смелоВ игру стихий увлечено,
Какая бодрость в нём и нега!Какая чуткость к зовам дня!Живое сочетанье снегаИ вечно-зыбкого огня!
«Хорошо, когда так снежно…»
