Читаем без скачивания Рассказы и сказки - Святослав Сахарнов

Я поднял голову и увидел, что на меня пристально смотрит чернобородый человек в сером костюме.

Особенно его интересовала моя карта.

Я пожал плечами и снова начал водить пальцем: Сахалин - Камень Опасности - Владивосток.

Позади меня сидела старушка с кошёлкой.

- Хорошо на самолёте, - сказала она, - двадцать часов - и дома. А раньше целый месяц добирались. Внуки вырастут, пока доедешь!

КАКОЕ БЕЗОБРАЗИЕ!

Открылась дверь, и в салон вошёл лётчик.

- Внимание, - сказал он. - Владивосток не принимает из-за грозы. В Хабаровске дождь. Будем садиться в Южно-Сахалинске. Кто думает сойти, прошу сообщить мне.

Сахалин - это хорошо. Это мне как раз.

- Как - Сахалин? - зашумели в салоне. - Почему Сахалин? Нам нужно во Владивосток.

- Во Владивосток перелетим вечером. Опоздаем часа на три, - сказал лётчик.

- Какое безобразие! - сказала старушка. - Целых три часа. А говорят самолёт. Раньше всегда по расписанию ездили.

Я искоса посмотрел на чернобородого.

Он не спускал глаз с моей карты.

"Этого человека я, кажется, где-то видел!"

НАДО СПЕШИТЬ

В Южно-Сахалинске я первым сошёл с самолёта и помчался на вокзал.

Там я купил билет до Корсакова, влез в вагон и еле дождался отхода поезда.

Тук-тук-тук! - застучали колёса.

Надо спешить! Первые корабли уже, наверное, на месте аварии.

- Почему мы так медленно едем? - спросил я проводника. - Неужели нельзя быстрее?

- Нельзя, - ответил проводник, - едем по расписанию.

- Понимаете, там корабль на камнях, а мы... Я очень тороплюсь.

Проводник ничего не сказал и пошёл кипятить чай.

Вспомнив, что мне надо побриться, я выглянул в коридор.

Около кипятильника стоял чернобородый и смотрел в мою сторону. Я вздрогнул и захлопнул дверь.

Через час в дверь постучали. Вошёл проводник со стаканом чая.

- Извините, - сказал он, - не хотите ли чайку, а?.. Я сам когда-то служил матросом... Скорее ехать нельзя, сами понимаете. Вы уж извините.

Из-за этого чернобородого я так расстроился, что не стал в поезде бриться.

Интересно, что ему от меня надо?

НА КАТЕРЕ

В Корсакове моему приезду очень удивились.

- Вы из Москвы? Так быстро? Первые спасатели подошли к кораблю только что. Пробоина большая - придётся поработать. Если хотите, сейчас туда идёт катер с людьми. Бегите на причал.

На катере было полно народу, вся палуба завалена ящиками.

Спуститься в каюту я отказался.

Отсюда лучше видно.

С выстрелом завелись моторы.

Катер рывком отошёл от причала и помчался к выходу из порта.

Шлёп, шлёп! - прыгал он с одной волны на другую. Он бился о волны, захлёбывался, торопился.

СПАСАТЕЛИ

В полдень на горизонте показались три корабля. Один большой и два маленьких.

Большой стоял без движения. Маленькие сновали вокруг него.

- Спасатели. Буксиры, - сказал командир катера. - Пластырь заводить будут.

Катер описал дугу около большого корабля. На его палубе стояли португальские матросы и махали нам тёмными шапочками.

Когда катер проходил под кормой корабля, я прочёл его название.

Медными буквами на корме было написано по-португальски:

"МАГЕЛЛАН".

Корабль сидел на мели, около его левого борта торчал большущий камень.

Этот камень и пробил ему борт.

По морю шли короткие злые волны. Они захлёстывали пробоину.

Впереди показался буксир.

- Подхожу к спасателю! - сказал командир катера.

Я перебрался с катера на буксир, буксир подошёл к "Магеллану", работа началась.

Через час здесь было как на заводе. Тарахтел дизель. Трещала электросварка. Грохали молотки.

Матросы, как муравьи, облепили пробоину. Они резали огнём железо. Ровняли края пробоины. Сбивали заусеницы. Заваривали трещины в борту.

Я вынул кинокамеру и начал снимать.

В лицо мне летели огненные брызги.

Палуба под ногами качалась.

ЧОП!

Матросы работали весь день и всю ночь.

К утру края пробоины были заглажены.

Тогда на неё наложили громадную заплату - пластырь. Толстенное брезентовое одеяло, прошитое стальной проволокой. Пластырь крепко привязали.

Пробоина снаружи была закрыта.

Затем на "Магеллан" передали несколько бочек с цементом.

Задрав голову, я снимал, как поднимают бочки. Зелёная едучая пыль садилась мне на лицо.

Вместе с португальцами наши матросы изнутри залили цементом пробоину.

- Теперь чопы! - сказал начальник спасателей.

Я удивился. Что такое чоп?

- Чоп? - переспросил начальник. - Очень просто! - Он хлопнул ладонью по кулаку. - Чоп! - и дырки нет.

Принесли целый ящик деревянных остроконечных пробок. Ими стали забивать мелкие дыры.

Чоп! Чоп!

ПОД ВОДОЙ

- Не хотите ли спуститься под воду? - спросил начальник. - Сейчас водолазы пойдут осматривать дно.

Я кивнул.

На меня натянули белый водолазный костюм. Надели и привинтили шлем. Дали в руки специальную подводную кинокамеру. Обвязали верёвкой и спустили за борт.

Шшу! Шшу! - с шумом врывался в шлем воздух. Его подавали через шланг.

За круглыми окошками шлема стоял зеленоватый полумрак. Впереди смутно чернел борт "Магеллана"

Течением меня поднесло к борту. Я увидел перед собой железную стену, поросшую пушистыми зелёными водорослями. Среди них белели острые, как собачьи зубы, раковины.

Справа и слева от меня копошились водолазы. Они осматривали - метр за метром - борт, камни, дно.

Скоро пароход будут тащить с мели.

Я поднял голову, начал снимать водолазов и так увлёкся, что забыл выпускать из костюма лишний воздух.

Костюм раздулся, и я, как громадная белая лягушка, всплыл на поверхность.

За верёвку меня подтащили к буксиру.

Громыхая свинцовыми башмаками по лесенке и спотыкаясь, я вскарабкался на борт.

САМАЯ ВАЖНАЯ МИНУТА

Водолазы доложили:

- Судно можно снимать с камней!

Но прежде чем тащить пароход с мели, его разгрузили.

"Магеллан" вёз бананы. Вода попала в трюм, и бананы испортились.

Их выбросили в море. Сладкий запах растекался вокруг корабля. Усатые тюлени удивлённо обнюхивали зелёные бананы, плавающие между волн.

Воду, попавшую внутрь "Магеллана", выкачали к исходу второго дня.

Настала самая важная минута.

Я залез с кинокамерой на мачту.

Два буксира стали впереди "Магеллана" и подали ему на палубу толстые стальные канаты.

Канаты закрепили за чугунные тумбы - кнехты. Буксиры дали ход, и корабль медленно пополз вперёд.

Он полз по камням, сдирая с железного днища ракушки и водоросли, оставляя за кормой чёрный расплывчатый след.

Ещё немного... ещё... и корабль закачался на чистой воде.

Теперь спасатели поведут его в порт. На ремонт.

Мой фильм окончен.

"МАГЕЛЛАН"

Перед отъездом я решил побывать на "Магеллане".

Спасательный буксир подошёл к пароходу, и по узкой верёвочной лесенке я поднялся на его палубу.

Меня встретил португальский капитан. Рядом с ним стоял... чернобородый.

От неожиданности я раскрыл рот.

- Кто вы такой? - еле выдавил я из себя.

Чернобородый тоже растерялся.

- П-переводчик. А собственно, почему вы... Батюшки, да ведь мы с вами летели из Москвы! Вот встреча! Вы так обросли - не узнать.

- Да? - Я потрогал рукой подбородок. - Так вы переводчик? - Я рассмеялся. - Ну конечно, ведь команда-то - португальцы. А я вас сразу не узнал.

- Ещё бы! - сказал чернобородый. - Помню, у вас в самолёте ещё карта была. Сахалин, Охотское море... Я хотел заговорить, но вы с аэродрома убежали. Вы где живёте в Москве?

- На Арбате.

- И я на Арбате!

Так вот где я его видел!

- У меня там девочка. Тихая такая, послушная. А у вас?

Я вздохнул...

Потом я осмотрел корабль и даже снял ещё несколько кадров для фильма.

Капитан, матросы, переводчик наперебой объясняли мне, как пароход сел на мель и что, где у него теперь поломано.

- Ну, до свидания! - сказал я. - Кстати, сегодня уходит самолёт. Катером можем успеть. Махнули?

- Да нет, - с огорчением сказал чернобородый. - Мне тут переводить ещё с месяц. Придётся остаться. Может, побреетесь? У меня каюта.

- Спасибо, - сказал я, - три дня не брился, потерплю ещё день. Вернусь заросший, как древние мореплаватели. Вот соснуть бы - это да. А знаете, отличный фильм получится!

"...НА ЧЁМ МЫ ОСТАНОВИЛИСЬ?"

В Москву мы прилетели вечером. Когда я добрался до дому, было совсем темно.

- Боже, на кого ты похож! - сказала жена. - Не целуй детей, ты выколешь им глаза. Уложи мальчиков спать, я жарю котлеты.

- Четыре дня! - с гордостью сказал я. - Четыре дня - двадцать тысяч километров, восемьсот метров киноплёнки, всего шесть часов сна. Как вы себя вели?

- Прекрашно, - ответил Костя. - Мы шлушались вшех.

- Почему ты шамкаешь? - закричал я.

- У меня выпал жуб. Шерёшка шел мне на рот.

- Как это можно сесть человеку на рот? - возмутился я. - Стоило мне уехать на четверо суток... Десятый час. Почему вы не спите?