Митрофаныч тяжело встал и, мимоходом прихватив со столика непочатую бутылку «Камо», поплелся к двери. Кирьянов откровенно хмыкнул, глядя ему вслед. Положительно, не один Кац умел плести увлекательные байки. Вообще-то во Вселенной все возможно, после подлинной истории Джона Кеннеди Кирьянов уже не удивлялся ничему – вот только в те времена, когда молодой А.Н. Стругацкий зубрил японскую мову, Митрофаныч еще разгуливал в пионерском галстучке, с горном и барабаном… «Врешь, старикашка, – припомнил он подходящую к случаю цитату. – Не может тебе быть столько лет…»
– Ты чего один сидишь, как особо опасный на строгой зоне? – спросил Миша Мухомор, останавливаясь над ним, рассеянно подбрасывая в ладони карточную колоду. – На тихушника не похож… а эти немтыри так и будут квасить до полуночи, им друг с другом хорошо… Пошли.
– Куда?
– Не боись, не в очко на очко резаться… Пошли, покажу такое, чего ты, первоходок, в жизни не видел. Ахнешь… Пошли, говорю, что тебе тут киснуть…
Вид у него был азартный и загадочный, бывшего уркагана прямо-таки распирало от предвкушения какого-то сюрприза, и Кирьянов, подумав, поднялся, одернул расстегнутый китель. Поднявшись в вестибюль из каминной, Мухомор уверенно взбежал по лестнице на третий этаж, где как раз и квартировала офицерская команда, остановился у двери Раечки, деликатно постучал костяшками пальцев, осклабился:
– Держись за воздух, Костик…
Послышались шаги, Раечка в небрежно распахнутом халатике открыла дверь.
– Раиса, – задушевно сказал Мухомор. – Покажь новичку твоего.
Она потупилась в наигранном смущении, но посторонилась. Заглянув в комнату, Кирьянов форменным образом прирос к полу.
Там, в комнате, сидел перед телевизором подлинный и несомненный Арнольд Шварценеггер, человек-гора, в простецких семейных трусах и классической советской майке времен первых спутников. Оторвавшись с сожалением от горлышка пивной бутылки и опустив ее донышком на могучее колено – при этом незатейливом движении взбугрились чудовищные мышцы, как и следовало ожидать, – Шварценеггер сказал на чистейшем русском:
– Заходите, мужики, пивка дернем.
– Да нет, спасибо, мы как-нибудь погодя, – без малейшего удивления сказал Миша Мухомор, крепко взял под локоток остолбеневшего Кирьянова, вывел его в коридор и, когда Раечка закрыла дверь, несильно толкнул обер-поручика кулаком в брюхо: – Ну, как оно?
– Слушай, – еле выговорил Кирьянов. – Он что, тоже…
– Эх, котенок… – сожалеючи прищелкнул языком Мухомор. – Ни черта-то ты не понял, простая душа… Пошли в мои апартаменты, объясню подробнее, если сам не поймешь…
Насчет апартаментов он перегнул палку – господа офицеры располагались, конечно, не в казарме, но и не в царских хоромах. Неплохо обставленные трехкомнатные квартиры, спальня-кабинет-гостиная плюс удобства, и не более того… Что ж, одному с лихвой достаточно, следует признать.
Приложив большой палец к плоской ручке двери, Мухомор таким образом отпер дверь, встав посреди прихожей, косясь на Кирьянова, с рассчитанной медлительностью подошел к стене, открыл белую пластмассовую коробочку и аккуратненько нажал квадратную синюю кнопку. У Кирьянова тоже была на стене такая коробочка, но о ее назначении он как-то не удосужился пока у кого-нибудь узнать.
– И что? – спросил он спокойно.
– И все, – сказал Мухомор тем же загадочным тоном. – Ты своей, сразу видно, не пользовался, чудило? Зря, батенька, зря… – Приоткрыв дверь в обширную спальню, он крикнул внутрь: – Девочки, хозяин пришел, живенько встали в две шеренги… Пошли!
Кирьянов вошел следом. Две женщины встали ему навстречу с широкой постели – но на сей раз он отреагировал спокойнее, далеко было до остолбенения в Раечкиной прихожей. И все же, все же…
Одна была блондинкой – и не просто какой-то там смазливой блондинкой, а доподлинной и неподдельной красавицей Рэчел Уэлч, по воле режиссера современницей динозавров за миллион лет до нашей эры, обворожительным созданием в бикини из звериных шкур, заставлявшим мужское естество уподобляться часовому у Мавзолея.
А рядом с ней, загадочно улыбаясь и лукаво глядя огромными черными глазами, стояла черноволосая красотка Клеопатра в древнеегипетском наряде, она же Элизабет Тэйлор, аппетитная как смертный грех.
– Знакомься, – сказал Мухомор. – Это Риточка, а это Лизочка. Девки, что вы стоите? Помогите освоиться человеку, а то он малость растерялся…
Белокурая красавица Рэчел подошла первой, протянула Кирьянову тонкую узкую ладонь и, одарив его ослепительной улыбкой, промурлыкала:
– Рэчел, а для друзей – Риточка…
– Элизабет, – сказала Клеопатра-Тэйлор, мимолетно погладив Кирьянова по плечу. – Для своих – Лизочка.
– Вот, порядок… – удовлетворенно сказал Мухомор. – А это Костик, молодой и перспективный кадр. Девочки, живенько волоките пузырь и аршины на всех, колбаски там порежьте…
Обе кинозвезды, успев еще раз обжечь Кирьянова откровенными взглядами, шустро выскочили из спальни. Кирьянов стоял как столб. Ее пальцы были на ощупь теплыми и настоящими, и обе как две капли воды похожи на тех, экранных, но ведь не может этого быть, прошло столько лет, они уже бабушки…
– Врубился? – удовлетворенно хмыкнул Мухомор. – Это тебе не двойники какие-нибудь, не паршивая подделка… Точная копия, один в один.
– Копия?
– Ну не живая же баба, дурило, – фыркнул Мухомор. – Настоящим, поди, уже лет по семьдесят… Это копии такие, врубаешься? Полная иллюзия. Только иллюзия полнейшая, учено выражаясь, та самая реальность, данная нам в ощущениях, так что какая тебе разница? Уж поверь, ощущений тебе будет по полной программе… Оторвемся, обер? Я человек не жадный и не ревнивый, кого тут ревновать? Сейчас колбаски порежут, плеснем в аршины – и понеслась душа по кочкам… Кавказское гостеприимство, для друга ничего не жалко… Тебе кого с разгону для минета приспособить, Лизку или Ритку? Все умеют, стервочки, сам обучал…
– Копия… – растерянно повторил Кирьянов.
– Костик, да какая, на хрен, разница, если подобие такое, что это, считай, не иллюзия, а доподлинная живая баба? Я понимаю, с непривычки диковинно, ну да быстро втянешься… Вон как Райка со своим Арнольдиком освоилась, любо-дорого глянуть, чистой воды семейная идиллия… Как тебе галактическая бытовая техника? Точно, на грани фантастики. Начальство у нас заботливое и с понятием, они ж понимают, что мужику нужно напряжение сбрасывать – а связисточек валять со временем надоедает, хоть им и не положено отказываться. Бери вон пример с Митрофаныча – у него там пионерочек полная хата, в платьицах школьных, при фартучках и галстучках. Причем не соплюшек каких-нибудь, а таких вполне созревших пионерочек, с фигурами… – Он, плотоядно ухмыляясь, начертил ладонями в воздухе плавные изгибы. – Ну, кого берешь для разогрева, Ритку или Лизку?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
