Он вышел из квартиры, стукнув дверью, спустился в вестибюль и вышел наружу, под бледно-зеленое небо, впервые за все время недолгого пребывания здесь пораженный по-настоящему. Путешествие в другую Галактику было скучным поворотом рубильника, произведенным трясущейся с похмелья рукой затрапезного вахтера. Все неисчислимые инопланетные пейзажи, возникавшие перед ним на экране битых два дня, все панорамы диковинных инопланетных городов, все физиономии их обитателей, вся эта бездна информации так не удивили – быть может, из-за своего обилия, разнообразия, калейдоскопической пестроты архитектурных форм и красок. Зато обыкновенная девушка, точная копия очаровательной актрисы, для него всегда оставшейся двадцатилетней…
Глава восьмая
На берегу озера
Он бездумно шагал по выложенной прямоугольными плитками дорожке, этакой пограничной полосе, окружавшей весь невеликий городок, потом сошел с нее в невысокую желтую траву и брел себе дальше, ни о чем особенном не думая, попросту подставив лицо легкому ветерку, чувствуя, как помаленьку улетучиваются остатки и хмеля, и недавнего ошеломления. Замечательно, что существуют на свете трава, солнышко и тишина…
И споткнулся, едва не полетел кубарем. Успел вовремя сохранить равновесие, нелепо взмахнув руками, выпрямился. Недоуменно уставился под ноги.
По начищенному боку черного форменного полуботинка протянулась рваная царапина – погиб казенный шуз, вот незадача! Но это уже не имело особенного значения. Потому что он разглядел, обо что споткнулся: скрытая высокой травой серая бетонная плита, развалившаяся на несколько кусков, выщербленная временем и дождями, с торчащей ржавой арматурой. А вон и еще одна, и еще…
Ясно было, что это остатки мощеной некогда и давным-давно заброшенной дорожки, уходившей от поселка в места необитаемые, меж двумя ближайшими холмами, спускавшейся по пологому склону.
Не раздумывая, он пошел туда, держась рядом с растрескавшимися, едва заметными в траве плитами, оплетенными местными ползучими растениями с розовыми цветочками. Прошел меж холмов, а там пологий склон скрыл от него поселок.
Не все ли равно, чем заниматься, чтобы убить время. Пожалуй, так даже лучше – бродить по окрестностям, вместо того чтобы тупо пялиться на стереоэкран, выплескивающий очередные порции информации в таком количестве, что во всем теле появлялась тяжесть, как при переедании…
К тому же прогулки были совершенно безопасными. Хоть всю планету по экватору обойди, если не жалко потратить год-другой на столь бесполезное занятие. Здесь нет ни единого живого существа, опасного для человека. Здесь только насекомые, но и они, достоверно известно и подчеркнуто на инструктаже, не проявляют в отношении человека ни малейших враждебных поползновений, поскольку он для них совершенно бесполезен со всех точек зрения. Пожалуй что, здешние насекомые человека и не замечают даже, считая некой разновидностью дерева, только подвижного… Даже близко никогда не подлетают.
Так что он беззаботно шагал дальше, пока не увидел за деревьями то, что меньше всего ожидал увидеть. Несколько домов серого и кремово-розового цвета.
Ни о чем подобном его не предупреждали – но это только к лучшему. Будь это какая-то запретная зона, где нельзя показываться даже господам офицерам, уж непременно предупредили бы, настрого заказав тут шляться… Да и дома, чем ближе он подходил, выглядели все более забытыми, брошенными, нежилыми. Вон там, на втором этаже, выбито окно, а повыше еще два, серая и кремово-розовая штукатурка там и сям облупилась, открывая кирпичную кладку… Все до единого дома стоят к нему тыльной стороной, так что придется обойти…
Он так и поступил. И оказался на небольшой, окруженной лесистыми холмами равнине, где справа поблескивало обширное озеро в форме вытянутого овала, а слева стояли с полдюжины домов, построенных в добротном стиле сороковых – пятидесятых – в три, в четыре и в пять этажей с высокими окнами, колоннами, узкими вентиляционными трубами…
Но в глаза прежде всего бросались бронетранспортеры давным-давно снятой с вооружения модификации – трехосные, открытые сверху, скопированные после войны с вермахтовских.
Их было два, и они торчали тут несколько десятилетий, так что от краски не осталось и следа, металл покрылся сплошной рыже-коричневой коркой ржавчины, а колеса со спущенными покрышками прямо-таки вросли в землю…
Кирьянов подошел ближе – и удивленно присвистнул.
Бронетранспортерам в свое время досталось так, что мало никому не покажется – вот только каким образом были нанесены такие повреждения, безусловно, не совместимые с жизнью бронированной машины, догадаться нельзя. В борту одного, от водительского места почти до заднего борта, зияла идеально круглая дыра, сквозь которую виднелось близкое озеро. Некая неведомая сила аккуратно проделала в борту бэтээра идеально круглую, огромную дыру, получившую продолжение в борту противоположном – и все, что было меж дырами, исчезло бесследно: корпус, трансмиссия, сиденья, пол… Бронник напоминал консервную банку, у которой удалили обе крышки, верхнюю и нижнюю.
Со вторым обошлись не лучше, столь же загадочным образом. Он попросту был рассечен вдоль, но не аккуратным хирургическим разрезом, а словно бы ударом исполинского топора, и выглядел не в пример более жутко, от него остались две накренившиеся друг к другу, вставшие под углом половинки, как-то удержавшиеся в стоячем положении…
И еще там были скелеты. Не менее двух десятков. Одни в отрепавшихся лохмотьях выгоревшей до полной неузнаваемости ткани, другие лишены и этого. Они лежали в разных позах по всему широкому двору, и костяшки пальцев одного еще стискивали проржавевший пистолет ТТ, а в других местах Кирьянов увидел несколько «Калашниковых» самых первых выпусков, тоже траченных ржавчиной до полного убожества.
Стояла тишина, в применении к такому месту вполне заслуживавшая эпитета «гробовая», а озеро с темно-синей водой беззаботно отсвечивало под солнцем россыпями отблесков, и повсюду на нем плавали желтые, мясистые листья, украшенные высокими бело-синими цветами – аналоги кувшинок, надо полагать…
Неприглядная была картина – и совершенно непонятная. Не нужно быть специалистом, чтобы сообразить: что бы здесь ни произошло, это случилось, когда Кирьянова, вполне возможно, и на свете-то еще не было… или был уже, но в самом нежном возрасте. С тех самых пор никто так и не позаботился навести здесь порядок – не убрал трупы и металлолом, не вставлял окон, не штукатурил дома. Все разрушалось естественным образом, ржавело, гнило, рушилось, рассыпалось. Значит, хозяева это место покинули давным-давно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
