Читаем без скачивания Атака на будущее - Роман Злотников

И Рат ответил вопросом на вопрос:

– А разве все равно, если они погибнут, чтобы, скажем, этого не случилось?..

Данька появился из ворот турбазы спустя почти час.

– Спрятал? – хмуро спросил Гаджет. Данька кивнул.

– Ну, тогда пошли, – и он, резко развернувшись, двинулся в сторону автобусной остановки.

– Чего это он? – удивленно спросил Данька.

Рат подхватил Даньку за локоть, увлекая за собой.

– Он просто не привык.

– К чему?

– К тому, что слова могут вскрывать тебя самого, как скальпель хирурга грудину.

Данька непонимающе посмотрел на Рата. Тот рассмеялся.

– Не волнуйся, поймешь… потом.

Автобус опоздал на два часа, поэтому, когда они, наконец, добрались до квартиры, все уже были там. Гаджет, промолчавший всю дорогу, так же молча снял куртку, ботинки и направился прямиком на кухню, где хозяйничали Катя и Немоляева. А Данька с Ратом прошли в комнату. Барабанщица встретила их напряженным взглядом, но Данька молча кивнул ей, и она расслабилась.

Хотя упустить возможность подковырнуть его она не смогла.

– Надеюсь, Джавецкий, ты делал это один?

– Да.

Она удовлетворенно кивнула и, вскочив на ноги, скользнула на кухню. Через минуту она появилась в комнате с тарелкой жареной картошки в одной руке и полной миской отбивных в другой. За ней следовала Немоляева, в руках у которой были тарелка с картошкой и миска салата «оливье». Барабанщица водрузила тарелку перед Данькой.

– Давай, Джавецкий, лопай. Проголодался небось…

Данька смущенно покосился на сидящего за столом Кота (поскольку Рата смущаться было нечего – ему досталась тарелка, принесенная Немоляевой) и робко спросил:

– А вы?

– А мы уже, – усмехнулась Барабанщица, – и смотри, чтобы все слопал. Даром, что ли, я полчаса мясо отбивала?

Данька слегка покраснел. До сих пор Маша никому не оказывала такой чести. Даже когда они собирались на посиделки у того же Гаджета, максимум, что она себе позволяла, это вытащить из рюкзачка какие-нибудь полуфабрикаты и скомандовать:

– Бабы – жарить, мужики – резать!

Немоляева всегда ворчала по этому поводу…

В том, что Маша собственными руками приготовила для него еду, Даньке почудилось нечто… сакральное. Как будто этим она установила между ними двумя какую-то незримую, но прочную связь. И еще ему казалось, что об этом догадываются все, кто сидит сейчас за столом. Эта мысль так взволновала и смутила его, что он вдруг отчаянно покраснел.

– Я сейчас, – не выдержав, он вскочил на ноги, – только руки помою.

В ванной Данька сразу сунул голову под струю воды и стоял так почти минуту. Из окошка под потолком слышались голоса Гаджета и Кати.

– …так и сказал. Бог, говорит, есть.

– Ты что, серьезно?

– Ну да… а еще говорит…

Данька мотнул головой, стряхивая капли с волос, и нырнул лицом в полотенце. Да уж, напридумывал он себе… Сакральная связь… А Немоляева, значит, с Ратом, что ли? А Кот как же?

Когда он вернулся в комнату, там уже собралась вся компания. Перед Ратом стояла еще почти полная тарелка, а он неторопливо прихлебывал чай. Он вообще отчего-то ел очень мало. Зато чаю пил много. Гаджет сидел в углу и тоже что-то жевал, а вот Катя сидела прямо напротив Рата и сверлила его строгим взглядом.

– Значит, ты считаешь, что Бог есть?

Рат оторвался от чашки и окинул ее внимательным взглядом. И все невольно также посмотрели на нее. Катя была… прекрасна. Вздернутый подбородок, сверкающие глаза, чуть подрагивающие ноздри изящного носика… Похоже, ее просто распирало от желания броситься в бой. Ну еще бы! Она же была такой умной, образованной, энергичной и точно знала, что Бога нет. И способна была это доказать. К тому же она жаждала реванша за прошлый раз, когда Рат так подло обманул ее с ее вегетарианством. И она хотела поставить этого непонятного парня на место. Она вообще считала, что мужикам надо указывать на их место, а то они слишком много о себе возомнили. Мужикам, мясоедам, коммунистам, антисемитам, фашистам… и вообще всем, кто не дает людям оказаться в светлом и прекрасном завтра. Где будут царствовать разум и свобода. Для всех…

– Да, – просто ответил Рат.

– А почему?

На лицах всех присутствующих замелькали улыбки. Уж слишком эта ситуация – зеркально – напоминала встречу с сектантами у метро. Всякими там баптистами, пятидесятниками, адвентистами и иными прочими. Те тоже любили подкатить к людям с вопросом: «Верите ли вы в Бога?» и на ответ: «Нет», так же вопрошали: «А почему?». После чего начинали грузить всякой мутью, на которую человек в здравом уме и твердой памяти реагировал однозначно. Впрочем, это только если он был в здравом уме и твердой памяти, а нынешняя жизнь частенько подкидывала ситуации, способные выбить из колеи любого…

– Я просто знаю, – Рат улыбнулся.

– Слушай, но элементарная логика доказывает, что это чушь. И что верить в Бога – это мракобесие, средневековье…

Рат сделал удивленные глаза.

– Правда? Ну так докажи.

Барабанщица закатила глаза и вскинула руки, всем своим видом показывая, как же достала ее собственная сестренка со своей безапелляционностью и неуемным желанием облагодетельствовать всех и каждого знанием того, что есть истина и как надо жить, но та не обратила на нее ни малейшего внимания. Она воодушевленно бросилась в атаку.

– Смотри, если Бог есть, то, значит, все, что существует, создано им?

Рат усмехнулся.

– Ну, допустим.

– Значит, ты согласен, что Бог создал все? – с торжествующим видом переспросила Катя.

– Да.

– А если Бог создал все, значит, Бог создал зло, раз оно существует. И в соответствии с принципом, что наши дела определяют нас самих, получается: Бог есть зло. А поскольку все религии мира утверждают, что Бог есть добро, значит, либо это обман, либо его просто нет, – и она с торжествующим видом обвела взглядом всех присутствующих.

В ожидании ответа все глаза устремились на Рата. Но он не спешил. Рат поставил чашку на столик и некоторое время сидел молча.

– Знаешь, я мог бы ответить тебе сотней различных способов, но большинство ответов ты не поймешь.

– Почему это?

– Потому что у нас с тобой разный язык.

Катя недоуменно уставилась на него.

– Разный?..

– Ну да, – Рат улыбнулся, – язык ведь определяет очень многое. В том числе и то, как мы мыслим и что можем понять. Вот, например, в языке североамериканских индейцев майду существует всего три слова для обозначения цветов: «лак» – красный, «тит» – сине-зеленый и «тулак» – этакий желто-оранжево-коричневый. Как ты считаешь, какой они видят радугу?

Катя наморщила лобик:

– Ну, мы-то говорим на русском, а не на этом…

– Русский язык очень велик, – терпеливо продолжил Рат, – и различие между нами в том, что я владею им всем, а ты всего лишь маленькой частью. Ну, например, ты знаешь, кто такой амбидекстер?

Катя молчала.

– А, скажем, лиганды?

Катя нервно пожала плечами.

– А при чем здесь Бог?

– Значит, ты считаешь, что способна обсуждать Бога, не имея представления, чем различаются божественная сущность, божественная природа и божественная ипостась?

Катя насупилась, но ничего не ответила. Рат покачал головой:

– Вот видишь, ты просто не можешь состыковать мой язык со своим. Ты… видишь радугу из трех цветов, а на самом деле их даже не семь, а все пятьдесят. Или сто. Для тех, кто сможет их увидеть. И даже если я очень захочу, то все равно не смогу объяснить тебе, насколько она прекрасна на самом деле.

Но Катю было так просто не взять.

– Это все отговорки, – отрезала она, – ты просто не можешь ответить на мой вопрос, вот и увиливаешь, понятно?

Рат улыбнулся.

– Ну хорошо, я попытаюсь ответить тебе на твоем языке. – Он сделал паузу и внезапно задал странный вопрос: – Скажи мне – холод существует?

Катя недоуменно вытаращилась на него, а затем рассмеялась.

– Ну ты и скажешь…

Но Рат покачал головой.

– А ведь на самом деле, Катя, холода не существует. В соответствии с законами физики то, что мы считаем холодом, в действительности является отсутствием тепла. Человека или, скажем, какую-то вещь можно изучить на предмет того, имеет ли он или передает энергию. Абсолютный ноль – 273 градуса по Цельсию – это полное отсутствие тепла. Вся материя становится инертной и не способной реагировать при этой температуре. Холода не существует. Это слово означает лишь то, что мы чувствуем при отсутствии тепла, – Рат замолчал и обвел всех присутствующих внимательным взглядом. Все молчали, переваривая сказанное. Рат снова повернулся к Кате: – Как ты думаешь, а темнота существует?