Читаем без скачивания Атака на будущее - Роман Злотников

Катя растерянно покосилась на Гаджета, потом перевела взгляд на Машу и только затем на Рата:

– Ну… да.

– Это опять неверно. Темноты также не существует. Темнота на самом деле есть отсутствие света. Мы можем изучить свет, но не темноту. Мы можем использовать призму Ньютона, чтобы разложить белый свет на множество цветов и изучить различные длины волн каждого цвета. Но мы не в состоянии измерить темноту. Простой луч света может ворваться в мир темноты и осветить его. Как мы можем узнать, насколько темным является какое-либо пространство? Только измерив, какое количество света имеется в нем. Не так ли? Темнота – это понятие, которое человек использует, чтобы описать, что происходит при отсутствии света.

Он опять сделал паузу.

– И теперь последний вопрос, Катя, – зло существует?

Катя поджала губы, вскинула подбородок и с вызовом ответила:

– Да! Оно существует везде и каждый день. Жестокость людей по отношению друг к другу, издевательство над невинными животными, преступления, войны и насилие по всему миру. И каждый человек обязан всеми силами бороться против любого…

Но Рат не дал ей закончить:

– Зла не существует, Катя… или, по крайней мере, его не существует для него самого. Зло – это просто отсутствие Бога. Оно похоже на темноту и холод. Зло – это слово, созданное человеком, чтобы описать отсутствие Бога. Бог не создавал зла. Зло – это не вера или любовь, которые существуют, как свет и тепло. Зло – это результат отсутствия в сердце человека веры и Бога. Это вроде холода, который наступает, когда нет тепла, или вроде темноты, в которую мы погружаемся, когда нет света. – Рат замолчал.

В комнате повисла оглушительная тишина. Никто не шевелился. Даже Гаджет прекратил жевать. Через минуту Рат опустил взгляд в чашку и, усмехнувшись, буркнул:

– Пойду добавлю еще кипяточку.

После чего поднялся и ушел на кухню. Гаджет шумно выдохнул:

– Да уж, сказанул… Слушайте, а может, он, это, монах? Ну были же раньше всякие такие ордена. Тамплиеров там или храмовников. Может, он из этих. Они ж тоже умели мечом неплохо орудовать, и по поводу Бога у них язык был подвешен нехило. Я вот думаю…

– Слушай, Гаджет, заткнись, – едва ли не со стоном бросила Барабанщица.

– А чё? – не понял тот.

– Думать мешаешь. Очень, знаешь ли, полезное занятие. Хотя некоторые, – она смерила Гаджета свирепым взглядом, – об этом даже не подозревают.

10

– Значит, говоришь, один он был?

Трофим Алексеевич Чумак, в определенных кругах человечества начала XXI века более известный под кличкой Пацюк, откинулся на спинку кресла и задумчиво потер рукой гладко выбритый подбородок.

– А с остальными вы к тому моменту уже разобрались?

– Ну да.

Стоящие перед ним трое мордоворотов неуверенно переглянулись. Смотрелась эта тройка весьма живописно. Один из них пребывал в полусогнутом положении и с трудом держался на ногах – судя по всему, дело было не только в том, что его штаны в области паха распирал бандаж. Лицо второго украшал замысловатый синяк. На первый взгляд синяк можно было принять за некую крутую татуировку здоровенного, на полморды, следа раскрытой ладони. Ну а третий… третий, прямо скажем, был настоящей звездой шоу. Всю его физиономию занимал огромный, похожий на спелый темно-фиолетовый баклажан, нос, местами заклеенный узкими полосками пластыря и оттого еще больше притягивавший к себе взоры окружающих.

– И откуда он появился – никто из вас не заметил? – спросил Пацюк.

Все трое вновь неуверенно переглянулись.

– Не-а… может, из-за джипа? – растерянно протянул один.

– Да-а-а, – протянул Пацюк, – вот, значит, как оно… упустили, стало быть, клиента, да еще какой-то урод вам троим по шеям накостылял. Один, блин! А вы даже не заметили, откуда он появился. Хор-ро-ши, нечего сказать… – Трофим Алексеевич замолчал, глядя на них тяжелым взглядом. Но мысли его сейчас были далеки от неудачливых подчиненных.

Когда Петлюра, правая рука Пацюка, сообщил, что поставщик просит оказать услугу и предлагает за это хорошие бабки, Пацюк задумался. Нет, бабки, конечно, дело хорошее, да и услуга, прямо скажем, не так уж и напряжет. Все равно ребята застоялись. Уж больно все гладко как-то идет. Не то что в овеянных славой девяностых. А это плохо. Когда все гладко – народ расслабляется, начинает жирком обрастать, нюх теряет. А тут и бери их голыми руками. Так что за шанс поднапрячь братву надо было только спасибо сказать.

И опять же не за просто так. Хотя для Пацюка не столько деньги были важны, сколько сама возможность помочь нужному человеку. Деньги это что – оценка. Ну, навроде как в школе. Коль сделал все правильно, по уму, кому надо – помог, кого надо – припугнул, кого надо – сделал должником, а кого и другом, вот тебе жизнь оценку и ставит. Пятерку, скажем. Как учительница в школе. Только баблом. А ежели где ошибся, куда-то не туда влез, не тем людям дорогу перешел или, там, с нужными людьми пожадничал, то может и троечку закатать. То есть не только не наваришь, что думал, но и свое бабло потеряешь. И еще слава богу, коли так. Вполне государственная оценка.

Пацюк в таких случаях не обижался. Он сам школу с трудом закончил на тройки. И только потом, на первой ходке, до него дошло, что если во всех школах так учиться, не напрягаясь, а самым важным в жизни считать возможность «оторваться по полной» и «ни в чем себе не отказывать», то вполне можно на всю жизнь так троечником и остаться. И тогда жизнь у тебя будет ну в точности по кино «Джентльмены удачи»: украл-выпил – в тюрьму, украл-выпил – в тюрьму. Ну а на старости лет, когда сил не останется, доживать век младшим помощником старшего дворника. И сидючи в драном ватнике, с беломориной в беззубом рту, гнать волну сидящим вокруг таким же, как и он, троечникам по жизни, насчет того, каким лихим он был в молодости, да сколько бабла через его руки прошло, да сколько «ходок» он сделал…

А ведь вокруг разворачивались такие возможности, что только держись. Причем, как Пацюк заметил, лучше всего в них устраиваются как раз те, кого он всю жизнь считал уродами и сплошными недоразумениями, – всякие отличники-ботаны. Нет, по первости в люди всегда выходят лихие ребята, коим сам черт не брат. Вот только надолго ли. Кто из тех, с которыми Пацюк начинал, ныне по земле ходит? Лис да он, Пацюк. А остальные кореша – все уже под гранитной плитой на кладбище.

Нет, погуляли они красиво. Пока он, Пацюк, с цифирками разбирался, дебет-кредит осваивал, учился баланс сводить, короче, восполнял и преумножал то, на что в школе плевал с высокой колокольни, предпочитая доводить училок до белого каления, мужики по Канарам катались, блядей в шампанском купали и над ним, Пацюком, посмеивались. Один Лис не смеялся…

И что? Булыжник вон троих бухгалтеров в бетон закатал, а четвертый его все одно кинул. Да и сбежал с его деньгами. Булыжник орал: «Найду – кишки на кулак намотаю». Да так и не успел найти. Стольким людям должен оказался, а денежки-то фьють, исчезли вместе с бухгалтером. Так и сгинул Булыжник не за грош. Кремень пулю поймал. Шалва тоже. Лысого в машине взорвали. Левона так и не нашли… Короче, всем им жизнь оценки выставила. Окончательные. Двойки, стало быть. А на том месте, где палатки стояли, которые Булыжник крышевал, теперь двухэтажный супермаркет высится. Хозяином у которого как раз вот такой ботан-отличник. И не один у него супермаркет, а целая сеть. И квартира в Лондоне. А не два квадратных метра на Ваганьковском. Так что, блин, правильно гласит народная мудрость: ученье – свет… этот.

Ну так вот, когда Петлюра сообщил ему о том, что поставщик просит оказать услугу, Пацюк крепко задумался. С одной стороны, услуга – это хорошо. А с другой – не нравился ему этот партнер. Непонятно даже чем. Товар – первый сорт. Поставки всегда аккуратные. И появился очень вовремя. Таджики совсем было рынок под себя загребли и стали цены задирать, а тут вдруг – раз и появился он, а вместе с ним и возможность послать таджиков домой. То есть на хрен…

Но… не то что-то было с этим клиентом. Неправильно. Не по-людски. Какое-то время назад он даже попытался своих людей по следу пустить. Хоть его от этого и потом прошибло. И правильно прошибло, между прочим. Потому как его людей тут же вычислили, положили носом в пол и велели передать, чтобы он, Пацюк, больше так не делал. Он и повинился, и даже мзду принес. Но то, что его люди заметили, прежде чем их носом в пол положили, ему не понравилось. Очень даже не понравилось…

Пацюк вздохнул и махнул рукой.

– Ладно, идите отдыхайте. То есть это, блин, – Пацюк хмыкнул, – лечитесь. Я стало быть, сам с этим разберусь.

Когда за троими неудачниками закрылась дверь, подал голос Петлюра.

– Мятного – не он.

– Чего?

– Мятному яйца не тот мужик отбил.