Читаем без скачивания Сын цирка - Джон Ирвинг

А сейчас после ночных прихотей Гордона ему нужно было перерабатывать собственное творение, и режиссер полагал, что сценарист не должен жаловаться на судьбу.

В Голливуде Дэнни Миллс не играл в команде сценаристов высшей лиги. Ни одного его слова не было в тексте фильмов «Большой сон», «Женщина-кобра», «Женщина года» или «Опасный груз». Он не написал ни одной сцены для фильмов «Изнасилование» или «Газовый свет», не убрал ни одной строчки из «Фриско Сал» и не добавил даже запятую в сценарий ленты «Сын Дракулы». Одно время ходили слухи, будто именно Миллс непризнанный автор сценария «Когда незнакомцы женятся», однако это была явная неправда. Все полагали, что зенита славы этот парень достиг, когда вписывал дополнительные диалоги в неудавшиеся сцены. И в Бомбей Дэнни приехал прежде всего с такой известностью. Хэтэвей вообще не считал его писателем, а называл сценаристом по заплаткам, что Миллса больно задевало. В самом деле, после того, как Гордон начал переделывать его сценарий, Миллсу пришлось усердно заниматься «заплатками».

Вначале Денни полагал, что фильм будет любовной историей «с наворотом», поскольку жена героя была при смерти. Супруги попадали к колдуну-гуру, заклинателю змей, который на самом деле является обманщиком. Настоящий добрый гуру вырывает их из лап шарлатана и ужасной банды поклонников змей. Гуру-обманщик учит больную женщину, как умереть с достоинством. Последняя часть картины провисала и не держала зрителя в напряженном ожидании развязки. Так думал мещанин-режиссер фильма и его жена, которую Гордон называл «п…да-страдалица».

— Не смотря на то, что героиня счастлива, она все же умирает, … твою мать. Не так ли? — вопрошал Гордон.

В итоге Гордон изменил сценарий, поскольку считал гуру-шарлатана недостаточным негодяем. Он убрал сцены с поклонением змеям, заменил их собственной историей о том, что заклинатель змей похищает женщину из отеля «Тадж Махал» и прячет ее в гареме женщин-наркоманок. Там он учит ее медитациям, которые заканчиваются половым актом либо с ним самим, либо с его змеями. Без сомнения, в картине гарем становится храмом зла.

Вместо задуманного автором доброго колдуна в сценарий был введен иезуитский миссионер. Вместе с обезумевшим мужем миссионер находил похищенную и спасал ее. Жизнь в гареме, по мнению Гордона, оказывалась намного ужасней смерти от рака. В конце фильма героиня входит в лоно христианской церкви и не умирает.

— Раковая опухоль просто исчезает. Она усыхает и ликвидируется. Так ведь иногда бывает, не правда ли? — объяснил Гордон удивленному Ловджи Дарувалле.

— Конечно, она не совсем усыхает, но в практике известны случаи ослабления болезненных явлений и ремиссии, — неуверенно лепетал старший Дарувалла, в то время как его сын и жена сгорали от стыда, слушая доктора.

— Что, что? — переспрашивал Хэтэвей. Конечно, он знал, что такое ремиссия, но ничего не слышал из-за грибка в ушах, фунгицидных капель и ватных тампонов в ушных раковинах.

— Да, да! Иногда раковая опухоль как бы исчезает! — кричал старый Ловджи.

— Так я и думал! Я знал об этом! — ликовал Гордон.

Чувствуя неловкость за отца, Фарук изменил тему разговора и стал обсуждать положение в Индии. Однако ужасные последствия отделения Пакистана и борьбы за независимость, когда погибло около миллиона индусов и мусульман, а 12 миллионов оказались беженцами, меньше всего интересовали иностранцев.

— Послушай, парнишка! Когда делаешь эту долбаную картину, тебя больше уже ничего не интересует, — сказал Хэтэвей.

Присутствующие не стали возражать. Фарук почувствовал укор в молчании отца, который в сходных случаях всегда высказывал противоположную точку зрения. Только пьяного Дэнни Миллса заинтересовала информация с местным колоритом. Сценарист считал, что в фильме его слишком мало, и вообще фильм не имел ничего общего с Индией. Миллс предложил в некоторых сюжетах показать на заднем плане сцены беспорядков на религиозной почве во время отделения Пакистана.

— Опять эта долбаная политика! Я все равно вырежу все дерьмовые сцены из фильма, — сказал Гордон, отклоняя предложение автора.

Однако Дэнни Миллс еще раз посетовал на то, что в фильме нет даже намека на религиозные трения индусов и мусульман. В ответ Хэтэвей попросил Фарука назвать хотя бы одно место такого столкновения, который бы не вызвал скуки у зрителей.

Фарук подумал, что он знает такое место: в этом году индусы проникли в мечеть Барбара и внесли туда статуи бога Рамы, заявив, что Рама был рожден на месте, где выстроили мечеть. Мусульмане сочли ее оскверненной — их вера исключала поклонение идолам и многим богам. Конфликт обозначился четко, и правительство решило закрыть мечеть Барбара, чтобы предотвратить кровопролитие между индусами и мусульманами.

— Наверное, вначале все же нужно было убрать статуи Рамы из мечети, поскольку мусульман разъярило присутствие статуй чужих богов в их святилище. Индусы же были настроены не только на то, чтобы оставить изваяния Рамы — они хотели построить на этом месте его храм, — терпеливо объяснял Фарук.

Здесь Гордон Хэтэвей еще раз прервал Фа рука, желая выразить свое неудовольствие.

— Ты никогда не будешь писать сценарии для картин, парень. Если ты работаешь для кино, умей быстрее излагать суть вопроса.

— Не думаю, что мы сможем использовать этот рассказ в фильме, — задумчиво произнес Дэнни Миллс, — но история кажется мне очень занимательной.

— Спасибо за комплимент, — поблагодарил Фарук.

Бедная миссис Дарувалла, на которую муж в последнее время обращал мало внимания, получила хороший шанс изменить тему разговора. Мехер заметила, какой прохладой повеяло от вечернего морского бриза и как зашелестели листья в кронах деревьев Дамского сада. Она могла и дальше говорить о достоинствах деревьев под названием «ним», однако увидела, что у иностранцев пропал и без того слабый интерес к природе.

Гордон Хэтэвей вынул из ушей ярко-желтые ватные тампоны, зажал их в ладони и начал трясти, будто готовился бросить игральные кости.

— Что это за гадские деревья под таким названием? — спросил он таким тоном, будто они его очень раздражали.

— Думаю, что это обычные тропические деревья, — пожал плечами Дэнни Миллс.

— Уверен, вы их уже видели, — вмешался в разговор Фарук.

— Послушай, парень. Когда ты делаешь долбаное кино, у тебя не остается времени разглядывать какие-то гадские деревья, — отрезал режиссер фильма.

Взглянув на мужа, Мехер с удивлением поняла, что он оценил это высказывание режиссера как очень мудрую мысль. Сам же Хэтэвей посчитал тему разговора исчерпанной и перевел взгляд на хорошенькую девочку, сидящую за соседним столом. Он повернул голову, и Фарук увидел высокомерный профиль и пугающе пурпурную затычку в его ухе. Само ухо отливало многими цветами, от красного до фиолетового, напоминая собой рожу обезьяны гамадрила.

Окончив осмотр, разноцветный режиссер направился в отель «Тадж Махал», чтобы перед тем как лечь спать, вымыть еще немного фруктов в раковине, Фарук же наблюдал разговор отца с пьяным Дэнни Миллсом.

— Должно быть, в такой обстановке очень трудно переделывать сценарий, — смело начал Ловджи.

— Ты имеешь в виду работу ночью, за ужином или в пьяном виге? — уточнил Дэнни.

— Я имею в виду другое — необходимость переделывать текст на ходу. Благоразумнее снимать картину по уже готовому сценарию, — пояснил Ловджи.

— Да, это делать легче, но никто так не делает, — согласился бедный сценарист.

— Думаю, им нравится все делать спонтанно, — произнес доктор.

— Они вообще не считают сценарий важным, — сказал Миллс.

— Не считают важным? — вскинулся старый Дарувалла.

— Никогда не обращают на него внимания, — подтвердил сценарист.

Бедному Ловджи никогда не приходила в голову мысль о никчемности сценариста при съемках кино. Даже Фаруку стало жаль Дэнни Миллса, который казался чувствительным, мягким мужчиной с хорошими манерами — такие нравятся женщинам, пока они не узнают их поближе, после чего любовь уступает место эксплуатации их внутренней слабости. Алкоголь являлся для Дэнни проблемой номер один, хотя пьянство не было причиной жизненной неудачи, а лишь указывало на его внутреннее неблагополучие. Миллсу хронически не хватало денег, из-за чего, заканчивая какое-либо произведение, он не мог поторговаться с заказчиком. Как правило, Дэнни продавал либо идею какой-нибудь постановки, либо часть сценария, над которым требовалось еще работать, после чего к нему уже никто не прислушивался.

Миллс много раз начинал писать романы, однако ни одного не закончил: в периоды безденежья откладывал роман в сторону и приступал к сценарию, в свою очередь не доводил его до конца — и продавал. Потом снова возвращался к роману, смотрел на него со стороны и понимал, что написанное никуда не годится.