предыдущие полвека - увеличивала разрыв между ними. "Капиталист процветает, - жаловался один из персонажей,
Он накапливает огромные богатства, а мы опускаемся все ниже и ниже, ниже, чем упитанные звери, потому что их кормят лучше, чем нас, о них больше заботятся. И это справедливо, ибо в соответствии с существующей системой они более ценны. И при этом нам говорят, что интересы капитала и труда совпадают.
Сибил была предупреждением: государство, экономический прогресс которого зависит от эксплуатации одних граждан в интересах других, ждет беда.
Карл Маркс, живший в то время в Англии, был свидетелем и предупреждал о том же явлении, но делал он это с помощью теории, а не романа. По его мнению, поскольку капитализм распределяет богатство неравномерно, он сам порождает своих палачей. Социальное отчуждение, порождаемое экономическим неравенством, может привести только к революции: "Буржуазия не только выковала оружие, несущее смерть ей самой, но и вызвала к жизни людей, которые должны этим оружием орудовать, - современный рабочий класс, пролетариев". Могильщики капитализма рано или поздно заменят его коммунизмом - более справедливым способом организации общества, при котором будет существовать общая собственность на средства производства, а крайностей богатства и бедности больше не будет. Следовательно, не будет и недовольства, а значит, и счастья человечества. Коммунизм, утверждал соратник Маркса Фридрих Энгельс, ознаменует "восхождение человека из царства необходимости в царство свободы".
Это было не просто исповедание веры: Маркс и Энгельс рассматривали ее и как науку. Связь, которую Маркс установил между техническим прогрессом, общественным сознанием и революционными последствиями, по их мнению, выявила тот двигатель, который двигал историю вперед. Это была классовая борьба, а поскольку индустриализация и порожденное ею отчуждение были необратимы, у этого двигателя не было задней передачи.
Марксизм вселял надежду в бедных, страх в богатых и оставлял правительства где-то посередине. Если править исключительно в интересах буржуазии, то это, казалось, обеспечит революцию, подтвердив тем самым пророчество Маркса; если же править исключительно в интересах пролетариата, то это будет означать, что революция Маркса уже наступила. Поэтому большинство политических лидеров пошли на хитрость: и в Великобритании Дизраэли, и в Германии Бисмарка, и в самой быстро индустриализирующейся стране - США - они стремились сохранить капитализм, смягчив его суровость. В результате возникло социальное государство, базовая структура которого была создана в большинстве стран индустриального мира к тому моменту, когда в августе 1914 года несколько наиболее ярких его представителей вступили в войну друг с другом.
Каких бы успехов ни добились капиталисты в смягчении жестокостей индустриализации, Первая мировая война показала, что они еще не научились сохранять мир. Несмотря на беспрецедентное экономическое развитие и сопутствующую ему взаимозависимость, великие европейские державы - некоторые из них были наиболее социально прогрессивными правительствами - ввязались в самую страшную войну, которую когда-либо видел мир. Огромное количество оружия, которое производила их промышленность, позволило продолжать войну гораздо дольше, чем кто-либо ожидал. Теперь казалось, что буржуазия сама роет себе могилу.
По крайней мере, именно такие аргументы выдвигал Ленин, сначала из эмиграции, а после свержения царя Николая II в начале 1917 года - из самой России. Однако Ленин отличался от Маркса и Энгельса своей решимостью перейти от теории к действию: его ноябрьский переворот - а именно так он и был - остается ярчайшим примером того, насколько один человек может изменить ход истории. Или, как сказал бы Ленин, опираясь на Маркса, с помощью чего "сознательный авангард пролетариата" может ускорить историю к ее научно предопределенному завершению. Большевистская "революция" означала, что государство вышло за рамки попыток спасти капитализм: оно, в разгар войны, которую развязали капиталисты, объявило войну самому капитализму. И если ожидания Ленина и его последователей были верны, то граждане других государств - сами озлобленные капитализмом и измученные войной - вскоре захватят власть и сделают то же самое. Необратимый двигатель истории гарантировал это.
Никто не ощущал значимость этого момента более отчетливо, чем президент США того времени Вудро Вильсон. Он, как и Ленин, понимал, насколько идеи могут двигать странами: не он ли в апреле 1917 г. втянул США в войну, призвав к созданию "мира, безопасного для демократии"? Но в представлении Вильсона такой мир не был бы безопасным для пролетарской революции, как и наоборот. Он быстро обнаружил, что ведет две войны: военную - против имперской Германии и ее союзников, словесную - против большевиков. Речь Вильсона "Четырнадцать пунктов", произнесенная в январе 1918 года и ставшая самым влиятельным заявлением американской идеологии в XX веке, была прямым ответом на идеологический вызов, брошенный Лениным. С этого момента началась война идей - соревнование видений, которое продлится до конца Первой мировой войны, в межвоенные годы, во время Второй мировой войны и большую часть холодной войны. На карту был поставлен вопрос, который разделил две нации Дизраэли: как лучше управлять индустриальными обществами так, чтобы это приносило пользу всем людям, живущим в них.
II.
Позиция Ленина была продолжением позиции Маркса: поскольку капиталисты порождают неравенство и войны, то ни справедливость, ни мир не могут восторжествовать до тех пор, пока капитализм не будет свергнут. Маркс неясно представлял себе, как это произойдет, но Ленин дал наглядную демонстрацию. Коммунистическая партия должна вести за собой, а во главе партии, как это было в России, должен стоять один человек. Диктатура пролетариата освободит пролетариат. Поскольку враги революции никогда не отдадут власть добровольно, диктатура будет использовать для достижения своих целей все доступные ей методы - пропаганду, подрывную деятельность, слежку, информаторов, тайные действия, обычные и нетрадиционные военные операции и даже террор. Цель оправдывает средства. То есть это будет авторитарная революция, которая освободит тех, кто находится внизу, командуя ими сверху.
Цель Вильсона, как и Дизраэли, заключалась в реформировании капитализма, а не в его уничтожении. Он считал, что путь к этому лежит через поощрение спонтанности: проблема капитализма в том, что он оставил людям слишком мало свободы для управления собственной жизнью. Он сотрудничал с империями, которые отказывали своим жителям в праве выбирать лидеров. Он ограничивал эффективность рынков посредством протекционизма, ценового сговора и повторяющихся циклов бумов и спадов. И, конечно, - здесь Вильсон был согласен с Лениным, - капитализм не смог предотвратить войну, что является окончательным отказом от свободы. План Вильсона для послевоенного мира предусматривал политическое самоопределение, экономическую либерализацию и создание международной организации коллективной безопасности, способной обеспечить мирное урегулирование соперничества между странами, которое никогда не исчезнет полностью. Это будет демократическая революция, которая откроет путь к освобождению для тех, кто находится внизу.
Ленин, следуя Марксу, исходил из
