Видимо, разглядев сомнение в её глазах, старик принялся убеждать её с большим энтузиазмом, расписывая преимущества эликсира. Никаких побочных эффектов, всего лишь уменьшение желания! Он совершенно ничего не заметит!
После этих слов Лера вдруг стряхнула с себя оцепенение — надеяться на то, что Аджитт не заметит столь явного снижения своего желания было глупо. А когда заметит — на кого первым делом обрушится его гнев? И вообще, как потом смотреть ему в глаза, зная, что подливала что-то с неизвестным составом, чтобы отказаться выполнять свою работу? Нет. Она не собирается нарушать условия контракта, к тому же, осталось всего две недели. И лучше поговорить с Ракешем о том, чтобы он её забрал. Лучше приложить все усилия на это, а не на то, чтобы сделать Аджитта немощным.
— Вижу, это тоже вам не подходит, — проницательно заметил продавец. Обошёл её по кругу, словно видел впервые, и задумчиво протянул: — Редкой красоты девушка. Редкой. Я бы даже сказал — экзотической, но кто знает, может, в ваших краях вы — самая заурядная, а?
Лера невольно провела рукой по волосам, перекинула их через плечо — показалось на миг, что старик тянется к ним, чтобы коснуться. Но вдруг его голос прозвучал в совершенно противоположном конце лавки.
— Знаете, ко мне редко забредают такие красавицы. — Он выходил из темноты, и жуткие глаза таинственно мерцали в полумраке. — К тому же, с такой чистой душой — обычно ни одна не могла устоять, чтобы не купить что-то из моих зелий. Могу я преподнести вам подарок? Просто так, потому что вы мне понравились?
Хотя слова звучали искренне, в глазах не находилось отклика на них — они оставались безжизненными и змеиными. Лера нахмурилась, опуская взгляд и рассматривая небольшой свёрток.
— Боюсь, я не могу это принять, — придав голову сожаления, произнесла она. Дождь стихал, уже просто барабаня по крыше, на улице светлело, и водитель должен был вот-вот подъехать. Хотелось покинуть эту лавку как можно скорее, только что-то всё ещё словно держало, не давая сойти с места.
— Возьмите, прошу, — настойчиво повторил старик, буквально вложив свёрток в её руки. — От того, что предлагается от души, нельзя отказываться!
Телефон зазвонил одновременно с раскатом грома — гроза уходила из города, прощаясь напоследок. Лера, спешно кивнув, выскочила на улицу, не обращая внимания на редкие капли, и тут же увидела машину, стоявшую в нескольких метрах от входа в переулок. Облегчённо вздохнув, она бросила телефон в сумку, положила следом свёрток и в последний раз посмотрела на Магический квартал — сюда она точно больше не вернётся! Или же вернётся? Ведь впереди, в нескольких домах отсюда, виднелась до боли знакомая крыша из сна…
Её тянуло туда, тянуло идти, бежать прямо сейчас! Но водитель уже ждал, да и Ракеш наверняка беспокоился о том, куда она пропала. Что ж, значит, она вернётся сюда через неделю. И тогда точно докопается до всей правды!
Девятнадцатая глава
Ракеш действительно волновался, то и дело глядя в окно — потоки воды размыли очертания домов, огромная туча накрыла город. Конечно, Лера не маленькая девочка, найдёт, где укрыться от дождя. И водителя вызовет — в этом он не сомневался, хотя твёрдо для себя решил — если после того, как гроза закончится, она не появится — придётся отправляться на поиски. И дело было не только в дожде, точнее, не столько. Напряжённость в городе возрастала, молодые представители кланов выступали всё больше, отказываясь признавать власть Верховного дракона. Выросшие без войн и лишений, они не представляли, как может быть по-другому, а историю считали сказками для несмышлёнышей. Они хотели разделить власть, не желая подчиняться кому-то, кого даже не выбирали.
Конечно, можно было отказаться от власти. Можно было. Но ни Аджитт, ни Ракеш этот вариант даже не рассматривали — их предки гибли в кровопролитной войне, ещё отец и дед собирали разрозненные кланы в один, твёрдой рукой вели к процветанию. Дед был создателем Милларда, под руководством отца была возведена большая часть города, и теперь уйти? Отдать всё, что создавалось с таким трудом, кучке детей, не понимающих, чего они хотят? Даже мысль об этом казалась кощунством! Отцу казалось, что женитьба Аджитта на Лийе могла объединить Кланы, хотя, по сути, межклановые браки всегда были редкостью и заключались давно только по любви. Но теперь этот брак мог стать лишней головной болью, а ребёнок неизменно развяжет руки главам Красных, которые наверняка начнут претендовать на большую власть, чем уже имеют. Если бы им не внушали с детства, что послушание отцу безоговорочно, помолвка давно была бы расторгнута…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Голова кипела, взрываясь от мыслей, и только Лера дарила покой и отвлекала. Рядом с ней он чувствовал себя спокойно, так, как никогда и ни с кем. Ракеш и сам удивлялся, откуда у простой смертной девушки, которая появилась здесь, чтобы удовлетворять прихоти брата за деньги, столько внутренней силы и чувства собственного достоинства. Лера не казалась падкой до денег особой, но что тогда заставило её бросить всё и оказаться здесь? Почему она согласилась? Ракеш встречал немало чужих Игрушек, бывало, что охотно ими пользовался, когда предлагал хозяин, но все они сливались в одно пятно, а Лера отчего-то стояла особняком, обращая на себя внимание.
При первой встрече он не испытывал к ней ничего, кроме любопытства и желания попробовать, когда брат поделится. Но теперь в груди зрело что-то светлое, ослепительное. Желание защитить её от опасностей, пусть даже ей ничего не грозит. Желание видеть улыбку на её лице, даже если она улыбается кому-то другому. А ещё, и это Ракеш с каждым днём понимал всё сильнее, — ему не хотелось отпускать её к Аджитту. Даже думать о том, что он с ней делает, думать о том, что это ей нравится было невыносимо. За каких-то две недели смертная заняла в его жизни так много места, словно она была здесь всегда. Словно она была создана для него, а он — для неё, как две половинки одного целого.
Ракеш старательно избегал мыслей о том, что на самом деле кроется за этими чувствами, боясь признаться самому себе, что влечение, обычное для него, перерастало в привязанность и даже влюблённость. Чувство неправильное, совершенно неприемлемое между драконом и смертной. Ещё несколько дней назад Ракеш всерьёз раздумывал над тем, чтобы забрать Леру к себе после того, как закончится её контракт. Но сегодня, сходя с ума от беспокойства за неё, всё больше приходил к мысли, что лучшим выходом станет расставание. Поэтому всё, что им осталось — шесть выходных, включая эти, проведённых наедине. И десять дней, наполненных ревностью, изматывающей и выпивающей досуха.
Он услышал её шаги раньше, чем ключ повернулся в замке. И, сам не осознавая, потянулся к ней, весь, разом, широко улыбаясь, стоило встретиться с ней взглядом.
— Прости, что задержалась. — Лера сняла промокшие туфли и нырнула в распахнутые объятия. — Пришлось переждать дождь в одной лавке… Зато я купила тебе подарок!
— Не стоило, — прошептал Ракеш, втягивая носом её аромат: слабый запах шампуня, дождя и счастья.
— Ну, почему же. — Лера чмокнула его в подбородок и вывернулась из кольца рук, подбегая к сумочке. — Закрой глаза!
Ракеш, продолжая улыбаться, послушно смежил веки. Что-то зашуршало, а потом Лера торжественно объявила:
— Открывай!
В её руках оказалась картина — прекрасный чёрный дракон, сидящий на вершине горы. Его силуэт выделялся на фоне серого неба, а внизу раскинулась горная равнина. Распахнутые крылья бросали тень на скалы, а в жёлтых глазах горел непримиримый огонь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Тебе нравится? — робко поинтересовалась Лера, видя, что Ракеш не спешит говорить.
— Д-да, — он с трудом разлепил пересохшие губы. — Это… это просто потрясающе, но откуда?..
— В старом городе, уже по дороге домой, я увидела художника, рисующего прямо на набережной. Дождь только закончился, а он уже расставил свои работы и делал набросок. Этот набросок. Когда я подошла, он сказал, что ждал именно меня. — Лера несмело улыбнулась. — Тебе правда нравится? Мне показалось, он похож на тебя.
