Он улыбнулся:
— Знаешь ли ты, как мне нравится твой острый язычок? Говорил ли я тебе когда-нибудь, как ценю твой ум?
— Нет. Это что-то новенькое! — И к тому же, на редкость приятное, добавила она про себя. — До сих пор я слышала лишь, что у меня роскошные волосы, сильная воля и я похожа на кого-то из актрис.
— Забудь эту глупость! Ты — единственная, ты ни на кого не похожа! — с жаром возразил Кейн.
— Нет уж, подожди! Еще ты говорил, что у меня отважное сердце, классные ноги, соблазнительная грудь, шелковистая кожа, — весело продолжала Кристин, — может, составишь списочек, где расположишь по порядку части моего тела и каждой присвоишь некоторое количество баллов?
— Бесполезно. Ведь из этих самых частей и состоит магическая тайна, имя которой Кристин! Как можно тебя делить?
— Ах тайна! — Она широко раскрыла глаза. Неужели что-то еще осталось неизведанным?
— В сущности, я еще и не начал тебя узнавать, — серьезно произнес Кейн.
Глаза его блеснули, а сердце Кристин ёкнуло. Ей стало вдруг и радостно, и очень тревожно.
За те дни, что они провели вместе, им сообща удалось преодолеть долгий и трудный путь, из совершенно чужих людей превратившись в страстных любовников. Их постоянно ожидали открытия, которые сметали одну за другой преграды между ними, обостряли все ощущения и в то же время рождали гармонию, о чем еще недавно они не смели и мечтать. Чего же еще не хватало Кейну?
Ни он, ни она, ни словом не обмолвились о том, что будет, когда отдых закончится. Может, он считал само собой разумеющимся, что их отношения продолжатся. А может, его уже начали тяготить условия, которые она поставила ему.
Она ведь запретила ему расследовать обстоятельства смерти Бена, велела забыть о той ночи. Если он сдержит слово, что тогда ждет их обоих? На мгновение будущее представилось Кристин таким соблазнительным, что она даже зажмурилась и замотала головой. Все-таки она неисправимая фантазерка! Пора становиться реалисткой.
Ведь сестру нельзя вычеркнуть из жизни. Нечего и сомневаться, что она позвонит, стоит лишь Кристин вернуться домой. Сестре потребуется очередная порция уверений в том, что она в безопасности, что ничего и никогда не откроется. Если Кристин впустит Кейна Мертона в их с сестрой общий мир, Лиззи постоянно будет видеть в нем угрозу своему спокойствию. Не исключено, что, встретившись с Элизабет, Кейн вновь захочет узнать истину, и начнет ее поиски с новой силой. Страшно даже подумать, чем все это может кончиться.
Правда, за последние несколько дней он ни словом не обмолвился о брате. Но ведь они были так заняты друг другом! Да и не только друг другом… Помимо восхитительных любовных утех, круживших головы обоим, у них было множество иных захватывающих занятий.
Они плавали на лодке к Большому Барьерному рифу. Опускались под воду с аквалангами, ныряли, вдоволь плавали под водой, шалея от экзотического великолепия подводного мира. Выкраивали время на долгие прогулки по лесу и побережью, во время которых гиды знакомили их с чудесами местной флоры и фауны. Чего стоило одно лишь посещение крокодиловой фермы!
Но прекраснее всего было возвращаться в коттедж, заранее предвкушая блаженство того мига, когда они останутся наедине и займутся любовью. Часы, проведенные в объятиях друг друга, были самыми необыкновенными, сказочными и прекрасными. Но унести это волшебство с собой в Мельбурн им не удастся. Такова была горькая правда, и ее следовало принять им обоим.
Кристин с ужасом представляла, как ей придется сказать об этом Кейну, но каждый раз, когда эта мысль приходила ей в голову, она убеждала себя, что еще не время. В ней все еще жила безумная надежда, что все решится само собой. Она была не в силах прервать чудесный сон.
Рука, об руку они вышли на берег и обнаружили, что инструктор уже ждет их, держа под уздцы обоих лошадей. Подмигнув романтической парочке, он посоветовал им поскорее переодеваться в сухое.
Возле конюшни их поджидала машина, и шофер подвез Кристин и Кейна почти к самым коттеджам, так что им даже не пришлось взбираться в гору.
— Ну что, в душ? А потом на обед? — спросил Кейн.
— Я быстренько ополоснусь и прибегу. Умираю от голода! — объявила Кристин.
— Вот если бы мы принимали душ вместе…
— Нет уж! — Смеясь, она подтолкнула Кейна в сторону его коттеджа. — Тогда мы никогда не доберемся до ресторана. Мне хочется просто поесть, прочие мои аппетиты ты вполне удовлетворил.
— Черт подери! Неужели? А для меня то, что я получил в море, было легкой закуской перед обильной трапезой!
Кристин увернулась от его объятий.
— Давай оставим продолжение на десерт. Вроде торта со взбитыми сливками, ладно?
— Ну, я смогу придумать что-нибудь поинтереснее.
Изнывая в предвкушении обещанных «лакомств», Кристин, войдя в коттедж, даже не заметила листка бумаги, откуда-то появившегося на кофейном столике. Она направилась прямо в душ и, торопливо раздевшись, шагнула под прохладные струи, смывая с себя морскую соль. Да и волосы, спутанные после утреннего купания, следовало вымыть ароматным шампунем.
Освежившись и слегка подсушив волосы, Кристин поспешила к платяному шкафу, даже не взглянув в сторону кофейного столика. Порывшись среди вещей, она остановилась на льняном платье с пуговицами сверху донизу. Оно куда женственнее джинсов, решила она, а пуговки лишь раздразнят Кейна, особенно если несколько нижних не застегивать.
Осталось всего два с половиной дня и три ночи! — вдруг со страхом подумала она. Ничто не должно ей помешать испить сполна все восторги, которые сулила близость этого мужчины. Ведь в ее жизни наверняка не будет больше такого сияющего счастья. Никогда не будет!
Отогнав печальные мысли, Кристин направилась к креслу, куда второпях бросила пляжную сумку. Нужно лишь повесить сушиться мокрый купальник, и можно идти. Кейн уже наверняка ждет ее. И тут взгляд ее упал на листок бумаги. Схватив его, она пробежала глазами строчки.
Сверху стояло одно слово: «Срочно». Далее в записке сообщалось: «Звонила Элизабет Бретт. Просила перезвонить ей как можно скорее».
Воздушный замок, выстроенный Кристин за эти несколько дней, стремительно таял, словно от дуновения грозового ветра. В предчувствии бури отчаянно заныло сердце.
Только настоящая беда могла заставить Лиззи позвонить сестре в разгар заслуженного ею отпуска. Наверняка выплыло на свет божий нечто, связанное с Беном Мертоном. Будь это что-то другое, она обратилась бы к родителям. До них ведь было рукой подать, и к тому же они всегда с радостью помогали своей дочурке. Только обуреваемая животным страхом Элизабет решилась бы позвонить сюда. Это означало, что сама она не в состоянии справиться с тем, что случилось. Но чего ей бояться теперь, когда все кончилось? Наверняка у сестры просто разыгралось воображение.
