Знахарка вышла, а я огляделся кругом. Рану мою она осматривала на кухне: тут и там висели разные пучки трав, на печи сушились очередные растения. Все было разложено по своим местам и буквально сверкало чистотой, только рукава от моих камзола и рубашки, валявшиеся на полу, выглядели чужеродно.
«Интересная у меня жизнь пошла!» — хмыкнул я про себя. С насиженного места ушел, чуть в канаве не помер, дворянином стал, потом под венец попал! И ведь все по доброй воле! Вот ведь! Ох как руку дергает, и слабость накатывает… И не поймешь ведь: то ли амулет свое действие оказывает, то ли рана знать о себе дает. Попытался встать, чтобы попить воды, но голова закружилась, и я чуть не упал. Тут дверь отворилась, и вошла знахарка с какими-то мешочками и склянками.
— Сидите смирно, сейчас лечить буду! — строго сказала она.
— А разбойники…
— Сидите: мужикам сказала, приберутся! — прервала она меня и принялась разминать в ступке какие-то травы, заливая их некой эссенцией.
Спрашивать, что она делает, не хотелось, потому что знахарки иногда такого намешают, что, если больной узнает — обязательно от этого знания помрет! Одна настойка была готова, но знахарка отставила ее и принялась за вторую. В ее руках работа спорилась — просто смотреть приятно.
— Рубашку снимите, — попросила она меня, а может, и приказала — не разобрал.
Спорить не стал, молча стащил камзол и рубашку.
— Нормальное лечение будет стоить три золотых. Потянете? — спросила она меня.
— Деньги в кармане, — кивнул я на камзол, а потом пояснил: — Потяну.
— Хорошо, — кивнула Анлуса своим мыслям и принялась за третью порцию зелья. — Проходите в горницу и раздевайтесь. На кровати располагайтесь, я скоро.
Шатаясь, я дошел до кровати и плюхнулся на нее.
— Выпейте это. — Знахарка протянула мне кружку с чем-то неприятно пахнущим.
От запаха зелья у меня даже судорога по телу прошла, и только выпив, я понял, что на левой руке браслет сжимался, предупреждая.
— Что это? — схватился я за кинжал.
— Почувствовал? — выгнула дугой брови знахарка, а потом поспешно пояснила, увидев мой клинок перед собой: — Успокаивающее и притупляющее зелье, от него не будет такой боли.
— И все? — подозрительно спросил я.
— Оно еще сонное, — ласково улыбнулась Анлуса и вытащила из моей вдруг ставшей безвольной руки кинжал. — Ничего, поправишься, я и не таких на ноги ставила.
Знахарка ушла на кухню и вернулась с двумя склянками. Жидкость из одной вылила мне на рану; — я ощутил слабое пощипывание. Как я еще держался — непонятно: глаза закрывались, а мысли текли медленно и тягуче. Вот она принялась намазывать рану какой-то мазью из второй своей посудины. Вдруг ее рука замерла, взгляд остановился на амулете духа.
— Откуда он у тебя?! — воскликнула она и принялась трясти меня за плечи: — Амулет! Где ты взял амулет!!!
Боль, сладкая и плавная, немного меня взбодрила, но я почти не соображал. Как приятно, меня трясут и пытаются что-то сказать… А, это же знахарка… Мысли путались, но краткое просветление в мозгу случилось. Она ведь про амулет…
— Т-ты что-т-то зн-наешь пр-ро ам-мулет? — заплетающим языком спросил я.
Услышать ответ знахарки я не смог: только видел ее открывающийся рот; а потом свет в моих глазах померк…
Глава 5
Прошлое возвращается
Пробуждение оказалось приятным. Рука не болела, где-то чирикали птички, а постель была удобной. Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в доме знахарки, которая взялась лечить меня. Память услужливо подсказала минувшие события, и я принялся осматривать руку. Она была замотана очень плотно в несколько слоев бинта. Сгибать ее неудобно, но большого дискомфорта не ощущалось. Так, отлично — самочувствие нормальное, слабость присутствует, зуд дороги где-то свербит. Как там звали знахарку? Анлуса, кажется… и что-то она у меня выспрашивала… Вот только что? Что-то важное. Но память не приходила мне на помощь, а самой знахарки не наблюдалось. Свесив ноги с кровати, я недоуменно уставился на них. На ногах не было штанов, и на мне вообще не было никакой одежды! Кроме бинта на руке. «Так, это еще что за новости?!» — нахмурился я. Но одежда обнаружилась быстро — на стуле, который стоял у изголовья. Натянув ее, я почувствовал себя уверенно. Что странно, все мои вещи были отстиранными, отглаженными и… сухими. Я же пришел сюда вчера вечером, а за это время… Или не вчера? В доме хлопнула дверь и звякнуло ведро. Потом пару раз что-то легонько стукнуло, как будто стол кто-то накрывал, и с кухни потянуло аппетитным запахом… еды. Я сглотнул голодную слюну, желудок заурчал. Есть хотелось неимоверно.
— Добрый день, — поздоровался я со знахаркой, выходя на кухню.
— Встал уже? — мягко улыбнулась Анлуса — Наверное, кушать хочешь? Давай, мой руки и садись за стол.
Странно, вчера она меня на «вы» да «господин», а сегодня…
— Скажи, а сколько я провалялся? — спросил я девушку, вытирая руки полотенцем.
— Двое суток, — опять улыбнулась мне знахарка. — Блинчики будешь?
— Угу, — с набитым ртом ответил я, понимая, что желудок протестовал не просто так. У него был повод.
Девушка стала жарить блины, а я их поглощал с такой скоростью — два блина в желудке, а готов только один. Наконец я насытился и тяжело развалился на стуле. Живот опять заныл, но уже от обжорства. Анлуса присела на другой конец стола и задала вопрос, который я пытался вспомнить все утро:
— Рэн, откуда у тебя амулет?
— Ты что-то про него знаешь? — спросил я в ответ.
— Может, и знаю, — грустно улыбнулась она. — Так откуда?
Внимательно всмотревшись в лицо девушки, я заметил, что она ужасно нервничает. Губы плотно сжаты, а тонкая жилка на виске дергается.
— Он у меня с рождения; вернее, он был на мне, когда меня нашли, — ответил я.
— Когда тебя нашли? — Анлуса, не замечая, стала сгибать и разгибать лопатку для блинов.
Металлическая лопатка была красивой, сделанной умельцем, с узорами по всей поверхности.
— Сломаешь ведь, — кивнул я на ее руки. Анлуса положила лопатку на стол, а я продолжил: — Семнадцать лет назад, у городских ворот города Сакт.
— А… — у девушки на глазах показались слезы, — тебя одного нашли?
— Что с тобой? — воскликнул я — ее нервное состояние передалось и мне.
Ведь все ее вопросы — неспроста: она что-то знала о моей прежней, еще не осознанной жизни. Неужели она что-то обо мне знает?
— Дальше, что дальше?!
— Ничего, — пожал я плечами. — Меня, со стрелой в боку, подобрал Брон: он меня выходил и воспитал.
Слезы из глаз девушки текли уже ручьем. Она порывисто встала и, подойдя ко мне, присела на корточки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
