– Сдается мне, что это вовсе нето место, где останавливался Лейв. Это, скорее, дома Карлсефни.
Фрейдис ответила:
– Мне безразлично, чьи это дома и найдем ли мы виноград. Меня вполне устраивает это место.
Когда наступила зима, люди отдыхали и ловили рыбу. Братья сказали, что неплохо было бы позабавиться и устроить игры в мяч на льду озерка. Так и сделали. Люди Фрейдис проигрывали чаще, чем выигрывали. Фрейдис на это говорила, что Хельги и Финнбоги играют против правил, и она напоминала о тех случаях, когда игра и впрямь шла не по правилам. С этого начались раздоры между домами. Игры были оставлены и взаимные посещения прекратились. Так продолжалось всю зиму.
В конце зимы случилось вот что. Однажды Фрейдис проснулась рано утром и, выйдя из дому, увидела множество кожаных лодок, которые плыли прямо к домам. Фрейдис крикнула:
– Просыпайтесь и вставайте! К нам едут гости, и они не очень-то похожи на купцов, слишком уж их много. Пойдем и покажем этим людишкам, каковы наши копья и секиры.
С этой вестью был послан человек к исландцам. Викинги вышли из домов и приготовились к бою. Туземцы огромным числом высыпали на берег. В руках у них были пращи. В гренландцев полетели камни, и несколько человек было убито. Гренландцы бросали копья, но ни одно из них не попало в цель. Натиск был так силен, что викинги стали отступать. Нападавшие громко вопили и свистели.
Фрейдис сказала:
– Вы такие молодцы, а бежите от этих заморышей! Вы могли бы перебить их всех, как скот!
Она подбирает меч одного из убитых и идет навстречу туземцам. На ней белая рубашка. Туземцы подбегают к ней, и она кричит громко, так что все услышали:
– Как бы я хотела быть мужчиной!
С этими словами она выпрастывает из-под рубашки одну грудь и шлепает по ней мечом. Туземцев это повергло в такой страх, что они со всех ног бросились к лодкам и тотчас же уплыли.
С тех пор этих туземцев не называли иначе, как скрелингами (заморышами).
Все очень хвалили Фрейдис за мужество. Торвард сказал:
– Меткое прозвище ты придумала для здешних жителей. Теперь мы так и будемих звать, скрелингами.
– Многие из наших тоже могут носить это имя, – сказала Фрейдис.
На другой день братья исландцы пришли к Фрейдис. Хельги сказал:
– Вчерашнее нападение было для нас большой неожиданностью.
Если бы не ты, нас бы всех перебили.
– Это так, – продолжил Финнбоги. – Тем более, что до этого мы не встречались со скрелингами и ничем не могли их прогневить.
Вероятно, им не нравится, что мы живем на их земле.
– Что из того? – спросила Фрейдис.
– Мы считаем, что нужно уезжать отсюда, и как можно скорее.
– Я бы назвала это по-другому: не уезжать, а удирать, как побитые псы.
– Называй как хочешь, – сказал Хельги. – Мы уедем, как только приготовим корабль: через неделю или раньше.
– Ваш корабль может вместить вдвое больше леса, чем вы нарубили. Стыдно уезжать, не закончив дела.
– Что это ты вздумала нас удерживать? Кажется, мы не слишком хорошо ладили. Мы не переменим решения. Ты можешь уехать с нами, если хочешь.
– Немного же времени вы мне оставляете! – сказала Фрейдис.
Той же ночью ближе к рассвету Фрейдис вышла из дому босиком, в широком мужнином плаще. Она пришла к дому Хельги и Финнбоги и осторожно проскользнула внутрь. Дверь была приоткрыта. Фрейдис подошла к месту, где спал Хельги. Тут Финнбоги проснулся и увидел ее. Он спросил:
– Что тебе здесь нужно?
Фрейдис вздрогнула и поплотнее запахнула плащ. Помедлив, она сказала:
– Я хотела разбудить Хельги, чтобы поговорить с ним.
– Странное время ты выбрала для разговора. Не надо будить Хельги, можешь поговорить со мной.
Они вышли во двор, и Фрейдис сказала:
– Я решила не уезжать с вами и хочу предложить вам поменяться кораблями. Ваш корабль больше, и в него поместится много леса. А у вас груза немного, вам хватит и моего корабля.
Финнбоги сказал:
– Твой корабль старый и подточен червями. И нам не будет никакой выгоды от этого обмена.
– Так я и знала, что с вами не договоришься по-хорошему.
Слишком уж вы скупы. Но ты еще пожалеешь об этом.
Она пошла к своему дому, а Финнбоги лег спать. Фрейдис входит в дом и залезает в постель, а ноги у нее холодные, потому что в ту ночь выпала сильная роса. Торвард, ее муж, просыпается и спрашивает, почему она такая холодная и мокрая, и где ее носило среди ночи.
– Я хотела поговорить с братьями, чтобы поменяться кораблями, но они не стали меня слушать и жестоко избили. На мне живого места не осталось. Но ты, жалкий человечишка, конечно, не захочешь отомстить за мой позор. Знай, что если ты не отомстишь, я разведусь с тобой.
Она говорила так громко, что многие в доме проснулись. Торвард встал и велел своим людям взять оружие. Они пошли к домам исландцев, ворвались туда и связали всех, кто там был. Те со сна не разобрались, что происходит, и не смогли защититься. Потом их стали выводить во двор по одному. Фрейдис велела убивать каждого, кого выводили. Вот настал черед братьев, и их головы полетели с плеч. Фрейдис засмеялась и сказала:
– Вот и свершилось то, о чем я мечтала: теперь моя мать Грелёд и брат Торвальд успокоятся в своих могилах. Я отомстила за них!
Рассказывают, что ее лицо так перекосило от злобы, что на нее страшно было смотреть.
Наконец все мужчины были убиты, и остались только пятеро женщин. Фрейдис велела убить и их тоже, но никто не хотел этого делать. Тогда Фрейдис взяла секиру и сама зарубила всех пятерых.
– Я и не думал, что моя жена так жестока, – сказал Торвард.
– Я давно задумала эту месть, – сказала Фрейдис. – Для того я и приехала сюда. Я не могла убить племянников Тьодхильд в Гренландии, потому что отец не хотел кровопролития в своей стране, а я чту его слово.
Фрейдис приказала всем молчать об этих убийствах и обещала щедро заплатить каждому за молчание.
– Мы скажем, что братья оставались здесь, когда мы уплывали, и нам не известно, вернутся они или поселятся в этой стране.
Они тотчас же стали собираться в обратный путь. Фрейдис велела грузить весь лес на корабль братьев. Они решили возвращаться на хорошем корабле, а свой оставить.
Они благополучно прибыли в Гренландию, и рассказали все, как было уговорено. Фрейдис поехала с Торвардом в Гардар. Она вела себя тихо и старалась показать себя хорошей хозяйкой и доброй женой.
Вот проходит зима и лето, а Хельги и Финнбоги не возвращаются. Тогда Лейв приходит к Фрейдис и говорит:
– Сдается мне, они уже не вернутся.
– Это их дело, возвращаться им или нет.
– Боюсь, что их нет в живых.
– Откуда у тебя такие мысли? – спрашивает Фрейдис.
