« Господи, — в отчаянии корила она себя, — что же я наговорила?»— Бретана знала одно, что в будущем она должна решительно противиться любому повторению чего-либо столь же позорного и низкого.
Бретана чувствовала, что ее как ледяной волной окатила холодная волна уныния и растерянности. До ее сознания дошло, что впервые с тех пор, как она попала в этот дом, ей придется повторить трудный процесс разжигания огня.
Если она не займется этим, то это наверняка сделает Торгун. Однако любая мысль о помощи, полученной от этого подлеца, была ей отвратительна. Ей ничего не остается, как положиться только на себя.
Огромным усилием воли Бретана заставила себя отбросить шкуру, под которой лежала. Если она не разожжет огонь, то просто-напросто замерзнет. Она перевесилась с постели, подняла с полу лежавшее рядом платье и встала, чтобы надеть его. И только когда она ступила на левую ногу, дало себя знать распухшее колено, и она припомнила, как началось все это несчастье с Торгуном.
Громко вскрикнув от боли, Бретана откинулась назад на постель, платье выпало у нее из рук, и она инстинктивно схватилась за больное место. Колено сейчас увеличилось чуть ли не вдвое и было сплошным синяком от темно-фиолетового до отвратительно желтого цвета. Боль усиливалась с каждой попыткой размассировать колено, которое становилось все более неподвижным. Сустав сильно растянут, и колено нельзя нагружать. Это неудобство резко снизит ее независимость, к которой она так привыкла. Все же она надеялась как-то передвигаться. С трудом одевшись, не вставая с постели, ей удалось подтянуть к себе метлу, которую она надеялась использовать в качестве костыля.
Это было не лучшее средство, однако Бретана обрадовалась возможности хоть как-то двигаться, перенося свой вес с больной ноги на метлу, и приходилось передвигаться прыжками. Теперь она, хоть и с трудом, но добралась-таки до очага и стала высекать огонь, ударяя кремнием по холодному кресалу.
— Доброе утро. Что, огонь погас?
— Да. — Бретана очень старалась, чтобы ее ответ прозвучал как обычно. — Я его снова развожу.
Торгуй подошел к Бретане. Она еще не натянула на ноги козловые сапоги, и викинг сразу же увидел ее колено нездорового красного цвета.
— Да, падение не прошло бесследно. — Он указал на ее распухшую ногу. Бретана не ответила. Все ее внимание было сосредоточено на этом, увы, бесплодном занятии.
— Давай, я займусь этим, — предложил Торгуй почти просительным тоном.
— Сама справлюсь, — отрезала Бретана, хотя уверенности у нее в этом совсем не было.
— Никто и не сомневается, просто с твоей больной ногой тебе лучше в постель. — Опять постель — это слово как топор чуть не разрубило их натянутые попытки проявлять взаимную вежливость.
Если бы не нога Бретаны, ее в этот момент ничто бы не удержало от того, чтобы выбежать из комнаты.
— Ну, пожалуйста. — Он протянул руку, чтобы взять кремень и кресало. Бретану поразило то обстоятельство, что это слово Торгун в разговоре с ней употребил впервые. И в самом деле, он больше привык к тому, чтобы все его желания исполнялись по команде. Было его предложение искренним или нет, но для Бретаны предоставлялся удобный случай не ходить несколько часов по холодному земляному полу.
— Ну ладно, — уступила она неохотно. — Спасибо, — процедила она, давая ему ясно понять, что она чувствует по поводу бурных событий прошлой ночи.
В глазах Торгуна отразилось нечто такое, что Бретана истолковала как некую благодарность за свою уступку.
— Ты можешь двигаться без посторонней помощи?
— Конечно. — Ее быстрый ответ отражал ужас перед тем, что в случае промедления он поспешит ей на помощь. — Это я сама придумала, — сказала она с гордостью и указала на метлу.
Гордиться тут было, конечно, нечем, однако Торгуй позволил Бретане испробовать это ее изобретение и облегченно вздохнул, когда она доковыляла до постели.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы оживить очаг, разжечь огонь, который он набил березовыми дровами. Почти сразу же комната согрелась, теплый воздух выгнал утреннюю свежесть, и Бретана почувствовала себя гораздо лучше.
Торгуй приготовил завтрак, а потом смочил полоску льняной материи в холодной воде и велел Бретане наложить повязку на больную ногу. Вначале холодный компресс причинял одно беспокойство, однако по мере охлаждения ткани болезненная пульсация в ноге прекратилась. Это средство, а также выпитое по совету Торгуна пиво, которое, по его словам, ускорит лечение или по крайней мере поможет лучше перенести его, оказало благотворное действие.
На следующее утро она вновь попыталась встать на больную ногу, но не успела воспользоваться своим самодельным костылем, как подошел Торгуй и сказал:
— Подожди, у меня есть для тебя кое-что получше.
Бретана с недоверием подняла брови. Удивлению ее не было предела, когда викинг показал ей палку с горизонтально закрепленным сверху упором.
— Ты это сделал для меня? — спросила она.
— Меня не очень-то устраивает, когда ты в постели. — Торгуй не мог сдержать улыбки от этой невольной игры слов. — Я имею в виду, что ты лучше будешь справляться с домашними делами, если сможешь ходить. Думаю, что это будет получше метлы.
С этими словами Торгуй поместил поперечину костыля под мышку Бретаны, отступил назад, и Бретана начала осторожно переносить на него тяжесть тела. К ее радости, движения стали гораздо более удобными и не такими болезненными, чем прыжки на одной ноге.
— Думаю, тебе это доставит удовольствие. — Торгун протянул Бретане корзинку, до краев наполненную сочными красными ягодами.
— Вот уже четвертый раз за эти дни ты приносишь мне землянику. Можно подумать, что ты наделяешь ее особыми целебными свойствами.
— Во всяком случае, она явно улучшила твое настроение.
Бретану и озадачивало, и смущало это новое качество Торгуна — его галантность. После той унизительной близости он проявлял к ней такое уважение, которое ну никак не вязалось со сложившимся у нее представлением о викинге. Было ли тому причиной ее физически беспомощное состояние или же он старался загладить вину за свой бессовестный поступок!
— Не тебе беспокоиться о моем настроении. Оно улучшится только после того, как я снова окажусь в Глендонвике. — Торгун ощутил ее растущее раздражение. Ягоды были попыткой ублажить ее.
— Я оставлю ягоды здесь. Торгун поставил корзинку на стол. В эти последние дни он тщательно избегал каких-либо физических контактов с ней. Это не ускользнуло от внимания Бретаны.
— Я обожаю их, спасибо. — Когда она потянулась к корзинке и взяла ягоду, Торгун быстро отдернул руку. Она по-прежнему терялась в догадках, что же с ним случилось — почему его отношение к ней так резко изменилось.
