За последний час он, похоже, совершенно расслабился. И вот теперь пришлось собирать в кулак последние крохи самообладания, которые он ещё не успел растерять.
— Что-то случилось?
Она быстро и довольно неловко сложила бумажку. Казалось, пальцы не слушались её. И хотя улыбка её была приветливой, глаза — когда Танзи повернулась к нему — горели неестественно ярко.
— Ничего. Просто записка от почитателя.
Райли мгновенно напрягся. Пальцы его с силой вонзились в бедро, борясь с соблазном вырвать записку у неё из рук.
— Подозреваю, стоит вам появиться на публике, как почитатели начинают донимать вас своим вниманием.
Осторожно, стараясь ничем не выдать себя, он опустился на свой стул и, поднеся ко рту стакан с водой, окинул глазами зал. Соул-М8, ты, мерзкий извращенец, где ты прячешься? Буквально каждый волос у него на затылке, — а надо сказать, волосы — у Райли сейчас едва ли не встали дыбом, — подсказывал ему: автор записки — Соул-М8.
— Случается, — ответила Танзи и тоже сделала глоток. Однако в отличие от него не воды, а шампанского. Пузырьки в её бокале почти не были заметны. Райли отдал Танзи должное — самообладание вернулось к ней с поразительной быстротой. А ещё он был доволен тем, что записка — каково бы ни было её содержание — всё-таки выбила её из привычной колеи. Миллисент предупреждала его, что Танзи — натура упрямая, особенно в тех случаях, когда речь заходит об обратной, малоприятной стороне её все возрастающей славы. Неудивительно, что тётушка озабочена тем, что племянница до сих пор довольно легкомысленно воспринимала поступающие в её адрес угрозы.
Когда же Танзи упомянула поклонника по имени, Миллисент переполошилась, решив, что это не просто слова, а нечто более серьёзное. Она поговорила с Танзи, но разговор её ничуть не успокоил. Тогда Миллисент решила с глазу на глаз переговорить с редактором, который, как выяснилось, впервые от неё услышал о существовании Экстремального Поклонника. Миллисент не стала настаивать, чтобы редактор поговорил по душам с её внучатой племянницей. Тётушка опасалась, что Танзи просто заткнёт уши и не станет слушать, пребывая в полной уверенности, что её жизни ничто не грозит. Вместо этого Миллисент взяла дело в свои руки.
Ознакомившись со всеми имеющимися уликами, Райли поначалу решил, что Танзи права. Корреспондент под именем Соул-М8 в целом вёл себя так, как порой ведут себя некоторые поклонники — навязчивый, но безвредный безумец.
Но вот теперь назойливый почитатель пошёл на личный контакт.
И все моментально изменилось.
Верность и надёжность — такие качества мы обычно ценим в собаке, а не в любовнике. Но вдруг всё меняется, окружающий мир теряет смысл, и неожиданно то, что было раньше просто надёжным, становится чертовски привлекательным.
7
Она прикасалась к нему и всё равно не могла представить его без одежды.
Но в следующий момент все мысли о том, что под этой, казалось бы, безобидной оболочкой агнца, под двубортным смокингом таится хищник, волк, обнажённый или нет, всё равно — испарились. А им на смену пришло всего несколько простеньких слов.
Ты прекрасна. И скоро, совсем скоро ты будешь моей. И ничьей больше.
Господи, как может десяток слов вселить в человеческое сердце страх? Танзи заставила себя сделать глоток шампанского, чтобы только не показать, что совершенно выбита из колеи. Где он? Все ещё в этом переполненном зале? Она с трудом удержалась от того, чтобы не вглядываться в каждое лицо. В любом случае это было бы бессмысленно.
Другое дело — поскорее уйти отсюда.
С предельной осторожностью она поставила на стол бокал на тонкой ножке и опустила руки на колени. Поверх сложенной записки, которая ждала её всё время, пока они с Райли танцевали. Боже, как ей не терпелось как следует проанализировать этот танец — ещё до того, как закончилась мелодия. Вот только теперь она почти ничего не помнит. Теперь перед глазами совсем другое — лишь эти чёрные каракули на фоне белого листка бумаги. Казалось бы, такие безобидные и вместе с тем такие пугающие.
Совсем скоро. Танзи вздрогнула. Черт, что всё это значит? Нет, это не слова помешанного поклонника, готового покорно сносить тот факт, что его электронное послание моментально, даже не прочитанным, летит в корзину. Нет, то были слова, от которых вся её глупая теория о волках и агнцах, этот танец, все её фантазии о Райли и даже её колонка моментально приобретали иные масштабы.
Соул-М8 уже не просто назойливый поклонник. Он преследует её.
— Гм… — произнесла Танзи и, облизнув губы, постаралась взять себя в руки. С весёлой — оставалось только надеяться, что не наигранно-весёлой, — улыбкой она наклонилась над столом и сказала: — Завтра с утра мне надо на радио, записывать передачу. Думаю, свой долг на сегодня я выполнила. Так что если вы не против, я хотела бы попрощаться и поехать домой.
Райли кивнул — было заметно, что он несказанно рад слышать это, — тотчас встал с места и подошёл отодвинуть Танзи стул. В любой другой момент она наверняка испытала бы по этому поводу смешанные чувства, что случалось с ней всегда, когда Райли был где-то поблизости. Была бы заинтригована, даже польщена этой безукоризненной галантностью. И одновременно злилась бы на то, что в этом тихом и спокойном омуте не прячется черт, вернее, волк. В какой-то момент Райли мог казаться совершенно безучастным и неинтересным. Но уже в следующий — Танзи могла поклясться, что так оно и есть, — между ними словно проскальзывала искра. Сексуальная искра. И стоило немалых усилий побороть в себе желание протянуть руку и сорвать с его носа эти очки, заглянуть в тёмные глаза и проверить — раз и навсегда, — есть ли там что-то под этой обманчивой поверхностью или нет.
Впрочем, в данный момент Танзи хотелось совсем другого — как можно скорее и как можно незаметнее уйти.
Райли помог ей подняться с места, придержав стул. Танзи кивнула остальным гостям, которые постепенно возвращались за их стол. Она даже сумела красиво попрощаться с организаторами вечера и несколькими членами попечительского совета (ей удалось обнаружить их в непосредственной близости), после чего наконец направилась к ближайшей двери. Танзи надеялась, что Райли поспевает за ней, потому что замедлять шаг она не собиралась.
Затем Танзи почувствовала, как его рука легла ей на спину, и они вместе принялись прокладывать себе дорогу через переполненный зал. Его грудь, широкая и надёжная, словно щит прикрывала её сзади. Дыхание согревало шею. Будь у неё минута-другая, стоило бы поразмыслить над тем, отчего это вдруг в его обществе ей не так страшно? Разве это не свидетельство того, что рядом настоящий мачо? С другой стороны, любое тёплое тело за спиной — кому бы оно ни принадлежало — наверняка вселило бы в Танзи ощущение безопасности.
