— А о чем вы говорили с отцом? — наивно захлопала ресничками Кацуми.
— О всяком-разном, — пожал я плечами. — О змеях поболтали…
— Ну не хочешь говорить — не надо, — обиженно надула губки Кацуми.
— Да мы в самом деле о змеях говорили. Вот тебе честное… — чуть не вырвалось «честное пионерское»… — самурайское!
— Ты не самурай, — улыбнулась Кацуми.
— Ну и что, подумаешь. От этого мои слова не становятся менее правдивыми. И вообще, чего я перед тобой оправдываюсь? Мне домой уже пора, а она тут о мужских разговорах спрашивает. Может, тебе ещё рассказать о том, как я в туалет хожу?
Кацуми прыснула и толкнула меня в плечо:
— Да ладно тебе. Мне же интересно.
— Любопытной Мизуки на базаре нос прищемили, — улыбнулся я в ответ. — До завтра, Кацуми-тян. Всё было очень вкусно.
— До завтра, Изаму-кун. Ты не обманул, когда сказал, что можешь посрамить императора за столом. Не знаю, откуда у тебя такие манеры, но мама была в шоке от твоих познаний в этикете. Сказала, что если бы не веточка сакуры на щеке, то она приняла бы тебя за отпрыска знатного рода.
Польстило ли мне это? Ну, как оценка наших трудов с Малышом Джо вполне. Значит, не зря убили вечер на всяческие тонкости и отработку разных ситуаций.
Я ещё раз улыбнулся и сделал ритуальный поклон прощания. Хотел было ещё присесть в издевательском реверансе, но не стал портить впечатления. Можно же весь вечер быть душой компании, а потом обосраться, неудачно чихнув и забрызгав соплями праздничный торт.
Кацуми сделала ответный поклон и стояла на пороге до тех пор, пока я не вышел за черту ворот. За кованной оградой я помахал рукой и отправился восвояси.
Небольшая «Дайхатсу» тронулась следом. Я не оборачивался, но мог лопатками ощущать взгляд преследовательницы. Интересно, она меня до дома будет преследовать?
Через пару кварталов я углубился в ряды каменных джунглей. Бетонные коробки посверкивали вкраплениями окон, отражая лучи уставшего солнца. Люди спешили после работы попасть домой на ужин. Человеческий поток напоминал муравейник после того, как на него наступила нога проносившегося мимо лося.
Я не стал брать такси — в такое время запросто можно завязнуть в пробках. Лучше всего было добраться на электричке. Да, в вагоне будет тесно, как в бочке с сельдями, но зато никаких пробок. Быстрее получится.
Интересно — в этой толпе за мной тоже будет слежка? Я обратился весь во внимание, сканируя идущих рядом и позади меня людей на предмет слежения. В зеркалах и витринах магазинов отражались людские потоки.
«Дайхатсу» к этому времени уже где-то пропало. Зато я смог из огромной текучки народа вычленить ту, которая следила за мной. Пусть она пока не подозревает о том, что я её обнаружил, это позволяет быть хозяином ситуации.
Эх, если бы не тот луч солнца, который так нагло обнаружил лицо хозяйки малолитражки, то вряд ли бы я смог её узнать. Серый брючный костюм офисного планктона, скрытая грудь, минимум косметики на миловидном лице — всё это играет для неприметного скольжения в человеческой массе. Но я-то знаю, кого она пасет. Что же, пора пастуху получить пару толчков от бычка.
На станции Наканобу купил билет на максимальную поездку. Постарался сделать так, чтобы преследовательница увидела оплаченную сумму. У меня уже в голове появилась хулиганская мысль об использовании «хвостика» для собственных нужд. Но для этого нужно, чтобы мы покатались как можно дольше.
Да, тут покупали билеты не так, как в России — купил один и хоть весь день катайся под землей. В японском метро билеты покупаются в зависимости от дальности поездки, как на пригородных русских поездах.
Когда я катался в прошлой жизни по питерскому метро, то был частенько недоволен толкучкой. Порой приходилось дожидаться следующего поезда, чтобы забраться в вагон, так как предел наполняемости был достигнут. Но по сравнению с этим метро — там было очень много пространства для комфортной поездки. Тут же даже есть специальные люди для заталкивания людей в вагоны — осия. Плечистые ребята утрамбовывали людей, не взирая на гневные крики тех, кто был в вагонах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Меня запихивать было не нужно — я катался ещё и на питерских трамвайчиках в час пик, так что навык «пропихиваемости» развит чуть ли не до высшего уровня. Тут протиснуться, там на ногу здоровяку наступить и, пока он возмущенно орет, пролезть дальше, когда все отшатнулись в испуге. А ещё ущипнуть за попу дородную даму и послушать её переливчатую ругань по пути к доступному месту…
В итоге я оказался почти в центре вагона. А это почти такое же невероятное событие, что в девяностые купить бутылку водки без очереди и без талонов.
Преследовательница-наблюдательница тоже не сплоховала и оказалась в моём вагоне. Что же, это только мне на руку.
По разговорам с сэнсэем я понял, что ниндзя были мастерами рукопашного боя. Поэтому я и не хотел оставаться с девушкой наедине — вдруг она очень опытная в схватках, и я огребу по первое число? А вот на людях, да ещё и в некомфортной ситуации…
Чего-чего, а заводить людей в подобные ситуации я умею.
К тому же, я хотел вызнать у неё некоторые подробности жизни ниндзя, а именно — что из себя представляет деревня, скрытая в бамбуке? Получить такую информацию можно только из первых уст, а как открыть эти самые уста и не получить звездюлей?
В сети существует много всяких роликов об домогательстве, большинство из них постановочные, но иногда попадаются и настоящие. Да что там говорить, если в час пик женщины в основном переходят в последний вагон, чтобы избежать этих самых домогательств?
А чтобы получить нужную информацию, надо расслабить женщину. Недаром же Мата Хари была очень хорошей разведчицей — она получала инфу за счет секса. Надо бы и мне воспользоваться сведенными воедино нитями: набитый людьми вагон, в котором не повоюешь; японский этикет поездки, при котором даже телефоном не пользуются, чтобы не нарушить покой сидящих рядом людей; нестандартная ситуация, в которой жертва становится охотником. Это должно сыграть мне на руку.
Всё это я думал, пока неторопливо подбирался к своей преследовательнице. Она пару раз скользнула по мне взглядом. Делала вид, что просто оглядывает вагон в поисках знакомых лиц? Ну что же, знакомое лицо идет к тебе…
Искусство протискиваться помогло и на этот раз — вскоре я оказался прижат спиной к девушке. Я оглянулся. Она обоими руками держалась за поручень и читала рекламу рамёна, в котором «было невероятно много витаминов». От её волос приятно пахло вишневыми нотками.
Ну что же, пора начинать добычу информации…
Я повернулся так, чтобы пахом прижаться к женским нижним выпуклостям. Она вздрогнула, когда ощутила, как оттопыривается моя ширинка. Покачивание вагона дало возможность чуть отстраняться и снова упираться в женские брюки.
Она оглянулась, но я сделал вид, что тоже невероятно заинтересован рекламой рамёна с «невероятным количеством витаминов». Читал рекламу уже в третий раз, а сам всё делал пародию на фрикции.
Девушка попыталась отстраниться, но куда там — такое столпотворение, что дышать приходилось через раз. К тому же, я был начеку. Только она делала шажок влево, как я сразу же оказывался позади неё. Шажок вправо — и снова мой вездесущий пах.
Она снова обернулся. А я как пялился, так и продолжал пялиться на рекламу. Даже сглотнул, чтобы показать, как жрать хочу. Да-да, крошка, жрать, а вовсе не то, что ты могла подумать!
Вряд ли её это успокоило. Тем более, что моя правая рука коснулась её бедра. Легонько коснулась, как крыло бабочки. Дотронулся и тут же убрал руку, как будто сделал это случайно. В толчее.
Девушка решила выбрать режим игнора. Ну да, чтобы не тревожить дремлющих людей, сидящих перед ней.
Хорошо, милая, выбирай такой режим. Я дотронулся снова до серой ткани брюк, но на этот раз задержал руку на несколько секунд дольше.
Она в десятый раз начала читать рекламу лапши. Тогда я прислонил руку к женскому бедру и оставил её там. Пусть моё тепло передается мурашками по нежной коже. О мурашках говорило то, что девушка поёжилась.
