Когда все бывало благополучно, возвращающиеся воины сначала шли в совет, где рассказывали о том, как они сражались: каждый хвастался своими подвигами и успехами товарищей, пока все события, и важные, и малозначительные, не были рассказаны и поняты. Кэтрин знала, что воину положено рассказывать о совершенных им храбрых поступках, потому что это внушает уверенность всему племени и служит школой для юных.
Не находя себе места, Кэтрин осторожно пересмотрела все вещи Убивающего Волков, пока не нашла его гребень. Он удобно лег ей в руку. В конце дня Убивающего Волков всегда успокаивало, когда она расчесывала ему волосы. Он часто говорил ей, что тогда к нему приходили легкие и ясные мысли. А потом он взял себе в жены Маленькое Перышко, и это она стала успокаивать мысли Убивающего Волков.
Кэтрин резко повернулась и положила гребень на место. Теперь эта роль принадлежит Танцующей Иве, а не ей. Она сейчас не могла бы объяснить, что именно чувствует.
Старая Мать вошла в вигвам: двигалась она медленно, и лицо у нее осунулось от тревоги.
– Идем, Смелый Язык. Убивающий Волков хочет видеть тебя сейчас.
Кэтрин пошла следом, ни о чем не спрашивая. Убивающий Волков лежал в вигваме шамана. Последние его силы ушли на то, чтобы въехать в лагерь победителем. Он не допустил, чтобы его внесли в лагерь. Носилки для стариков. Кэтрин почти слышала, как он произносит эти слова.
Большинство воинов племени собрались вокруг вигвама. У них был мрачный вид, и они не обращали внимания на стоны женщин, которые тоже прибежали сюда. Кэтрин посмотрела на мрачные лица и, нагнувшись, вошла внутрь. Там было удушающе жарко. Убивающий Волков лежал на мягкой груде шкур, Ива сидела с ним рядом. Когда она встретилась взглядом с Кэтрин, та прочла в ее глазах безнадежность и отчаяние. Кэтрин подошла ближе, всматриваясь в почти обнаженное тело Убивающего Волков. Рана оказалась низко, в области паха, и выглядела очень плохо.
Кэтрин опустилась на колени рядом с Убивающим Волков. Глаза у него были закрыты, тело блестело от пота. Кэтрин вдруг поняла, что после столь долгих попыток пробраться к нему, она не знает, что ему сказать. Особенно сейчас.
Убивающий Волков открыл глаза и посмотрел на нее. Молчание казалось бесконечным.
– Твой язык наконец замолчал, Смелый Язык? Она разглядела в его глазах улыбку, и вдруг поняла, как по нему соскучилась.
– Было время, – начала она тихо, – когда я считала, что больше тебя не увижу.
– Ты думала так, когда солдаты забрали тебя с берегов Стоун Крик?
Чувствовалось, что каждое слово дается ему с трудом.
Она кивнула:
– Когда я убежала от солдат и два или три дня добиралась до нашего лагеря, я нашла там только обугленные рубашки из бизоньей кожи и тела погибших среди деревьев… Тогда я потеряла надежду.
Глядя на его лицо с высокими скулами, она испытывала боль. Убивающий Волков умирал. Вид у него был прежним, его сильное и гордое лицо индейца-команча не изменилось, и пахло от него все так же – медвежьим жиром, лошадьми и землей. Но еще его окружал аромат смерти.
Убивающий Волков поднял руку и схватил пальцами одну из кос, лежавшую на ее груди.
– У них по-прежнему цвет травы прерий? Кэтрин улыбнулась, хотя горло ее болело от сдерживаемых рыданий:
– Да.
– А у моей дочери глаза по-прежнему цвета затянутого облаками неба?
– Такие же серые, как дым, поднимающийся от огня в вигваме, – мягко проговорила она. – Спящий Кузнечик – хорошая и храбрая дочь команчей.
Убивающий Волков кивнул, и она нежно прикоснулась пальцами к его лбу, жалея, что не смогла вернуться к нему раньше.
Сжимавшие ее косу пальцы разжались, и Убивающий Волков закрыл глаза. Она протянула руку и сжала его мозолистую ладонь. Рядом с ней тихо скулила Танцующая Ива, и Кэтрин не могла ее утешить. Убивающий Волков жив, но надолго ли?
Кэтрин вложила руку Убивающего Волков в руку Ивы и приготовилась встать.
– Убивающий Волков знает о ребенке? Ива покачала головой.
– Когда он проснется, ты должна сказать ему о ребенке, которого ты ждешь, возможно, о прекрасном воине-команче.
– Он будет доволен, – безрадостно сказала Ива.
– Да. – Кэтрин еще раз посмотрела на Убивающего Волков, – Он будет доволен.
На следующее утро оказалось, что Убивающему Волков не стало ни лучше, ни хуже.
– Собирающий Камни приготовит ему хорошее снадобье, – сказала Старая Мать, стараясь сама себя успокоить. Но Кэтрин не слишком надеялась на старика-шамана, который удалился к себе в вигвам, чтобы читать заклинания и готовить снадобье для лечения.
Знаком Убивающего Волков был койот, и Собирающий Камни воспользовался этим. Ночью он выследил и убил койота и выскреб ему шкуру, сказав всем, что койот улегся перед ним, чтобы умереть ради Убивающего Волков. Потом он накрыл Убивающего Волков этой шкурой и принялся за заклинания, время от времени встряхивая пустую тыкву, в которой гремели зубы койота. И все равно лихорадка не отпускала Убивающего Волков.
Кэтрин держала его за руку и жалела, что у нее нет для Убивающего Волков настоящего лекарства, хоть и знала, что добровольно он ни за что бы его не принял. Убивающий Волков не верил, что от белых может исходить что-то хорошее. Кэтрин припомнила, как один раз, когда они переезжали из лагеря в лагерь, они проехали мимо брошенного форта, и Убивающий Волков сказал:
– Я не понимаю этих людей, Смелый Язык. Они трудятся, как муравьи, чтобы построить свои дома, но, когда они уезжают, их труд превращается в ничто. Вигвамы годятся для любого лагеря.
Кэтрин серьезно обдумала его слова, прежде чем ответить. Слова Убивающего Волков часто скрывали более глубокий смысл.
– Когда белый человек строит, он не планирует уезжать. Он делает крепкое жилище для защиты от непогоды, так что, когда льют дожди и дует ветер, работу не приходится начинать заново. Они строят надолго.
В ее словах прозвучало чуть заметное предостережение.
Его смуглая рука блеснула на солнце, когда он широким жестом обвел глинобитные стены:
– Дома из грязи рушатся.
– Нет так быстро, как истираются бизоньи шкуры на наших вигвамах.
– Если он строит надолго, тогда почему он уезжает из земли белых людей, где утром встает солнце? Зачем он приезжает сюда?
Убивающий Волков говорил гневно.
– Земля на востоке кажется маленькой, потому что белых становится все больше. Эти прерии такие огромные – им кажется, что места здесь много, и они приезжают.
– Много места для белых людей, – резко отозвался Убивающий Волков. – Они хотят, чтобы наш народ оставил эту землю, которая была нашей с тех давних пор, о которых рассказывают нам старейшины. А что произойдет, когда их станет еще больше, и этой земли им тоже не хватит? – Наступило неожиданное, напряженное молчание, а потом Убивающий Волков тихо сказал: – Нет, Смелый Язык, здесь для них нет места. Наш народ должен прогнать их, пока не поздно.
