– Когда-то все прерии Техаса принадлежали нашему народу. Теперь белые поселенцы называют их своими. И мы совершаем на них набеги, чтобы предупредить поселенцев, что они подошли слишком близко и берут слишком много.
– Набеги Убивающего Волков весь прошлый год были из мести.
Сверкнув глазами, Сломанная Стрела кивнул.
– У Стоун Крик техасцы убили многих. Убивающий Волков хочет отмщения.
– Пролилось больше, чем достаточно крови, чтобы оплатить ту, у Стоун Крик. К тому же вы убиваете поселенцев, а у Стоун Крик стреляли не они, а солдаты. И их наказали.
Слейд с трудом подбирал слова, и Сломанная Стрела сделал знак Кэтрин. Она увидела, что Слейд нахмурился, увидев ее. Теперь она поняла: ей предстоит быть их переводчицей. Она быстро пересказала Сломанной Стреле слова Слейда, и, не задумываясь над тем, что ею движет, немного прибавила аргументов в пользу Слейда.
Когда она замолчала, Сломанная Стрела хмыкнул.
– У солдат странная справедливость. Одна для своих, другая для индейцев.
– Солдат, убивавших у Стоун Крик, наказали, – повторил Слейд.
– И чего стоят слова техасца? Даже Раску, который клятвенно обещает дружбу и ружья, я не верю.
– Ружей команчам не будет, только пуля или виселица для Раска.
Сломанная Стрела ничего не ответил, заметно оскорбившись.
Слейд вздохнул.
– Ваши погибшие отмщены. Много поселенцев погибло. Если вы не остановитесь, будут новые неприятности. Правда, погибнет много белых, но команчей погибнет еще больше. Если ты сейчас остановишься, твой народ будет уважать тебя за то, что ты выбрал путь мира.
Кэтрин опять пришлось переводить некоторые куски его речи.
– Мы не ищем мира, – презрительно сказал Сломанная Стрела. – Это делают белые. Мы больше говорить не будем.
Слейд медленно поднялся и посмотрел сначала на Сломанную Стрелу, потом на Кэтрин. Он вышел из вигвама, не сказав больше ни слова, и у Кэтрин заболело сердце из-за его неудачи. Ей было бы легче, если бы команчи перестали воевать с ее народом.
Наутро Кэтрин чувствовала такую же усталость, с какой накануне опустилась на свою мягкую постель из шкур. Как только первые лучи солнца окрасили небо в розовый цвет, девушка была уже у реки. Рассвет был прохладным и туманным, косы стали влажными. Опустившись на колени, она зачерпнула ладонями холодную воду и плеснула ее на лицо, чтобы прогнать остатки сна. Кэтрин хотелось побыть одной, и она прошла подальше, туда, где ручей впадал в реку.
Девушка не слышала приближения Слейда, но, когда его рука легла ей на плечо, она догадалась, кто это.
Она обернулась к нему, а он присел рядом с ней, глядя прямо перед собой, на воду, над поверхностью которой еще стелился прозрачный туман. Кэтрин молча ждала, пока он заговорит.
– Убивающий Волков может умереть. Она содрогнулась:
– Знаю.
– И что ты тогда будешь делать?
Этот вопрос она задавала себе уже много раз. И так же, как и себе, она не могла ответить и ему.
Он взглянул на нее, и его жесткий взгляд немного смягчился. Кэтрин почувствовала, что ей стало труднее дышать.
– Здесь тебе не место, Кэтрин Беллами, – негромко сказал он.
Она встретила его взгляд прямо, чувствуя, как к ней возвращается прежняя боль.
– Мне нигде нет места. Теперь. – Она помедлила. – Ты говорил со Сломанной Стрелой о мире. Спасибо.
– Я выполнял приказ, – ответил он невыразительно. Когда она ничего на это не сказала, он пожал плечами. – Да, я говорил. И мне даже кажется, что он слушал. Немного. Вероятно, даже мало – и слишком поздно.
– Большинство его воинов вообще не стали бы тебя слушать. Ты – белый, и, еще хуже – ты в армии.
– Да, я здесь, чтобы говорить от имени армии, – согласился он. – Если бы воины Сломанной Стрелы прекратили свои набеги, армия не стала бы трогать земли команчей.
– Он никогда на это не согласится, если останется жив Убивающий Волков. – Кэтрин словно размышляла вслух, наблюдая за Слейдом, но выражение его лица не изменилось. – И чего стоят ваши обещания? Если бы армия с самого начала оставила в покое земли команчей, у Убивающего Волков и остальных не было бы причины для набегов.
– Смелый Язык. Они хорошо тебя назвали.
– Я в этом уверена, – едко отозвалась она. Он резко переменил тему разговора:
– Твой друг Харрис поджег постоялый двор Бака в ту ночь, когда ты уехала.
Затаив дыхание, она всмотрелась в него. На его запястьях под рукавами кожаной рубашки были свежие шрамы, волосы на руках подпалились. Она перевела взгляд на его суровое лицо.
– Никто не погиб, – ответил он на ее взгляд. – По крайней мере, во время пожара.
Она снова смогла вздохнуть. Она боялась задать ему этот вопрос, помня доброту Берди. Кэтрин вспомнила улыбку на лице Харриса, когда он схватил ее. А поджигая дом, он тоже улыбался? Ее потрясло его желание погубить всех в том пожаре. Откуда в нем такая жестокость? Ей было жаль Берди и Бака, которых лишил всего человек, у которого даже не было причины желать им зла.
– Харриса поймали?
– И повесили.
Кэтрин завороженно уставилась на руки Слейда. Она была уверена, что именно он набросил веревку Харрису на шею.
– Вы поэтому так от меня отстали? А я-то не могла понять, в чем дело.
Он встретил ее вопросительный взгляд.
– Я думал, ты осталась в горящем доме. Джебу пришлось на меня сесть, чтобы не дать мне кинуться за тобой.
Удивительное дело – у нее на глазах выступили слезы. Значит, Слейду было не все равно, значит, он даже рисковал ради нее жизнью? Почему?
– А потом Бак выпустил лошадей, на тот случай, если огонь перекинется на сарай, и увидел, что твоя кобыла исчезла. Было нетрудно догадаться, куда ты направилась.
Он чуть заметно усмехнулся.
– Я слышала твой разговор с напарником, – призналась она. – Ты сказал, что, скорее всего, Сломанная Стрела устроит зимний лагерь здесь, у Пало Дуро. Мне надо было предостеречь брата.
– А теперь, когда ты это сделала, и он уехал, что теперь? Ты – не индианка, и зовут тебя не Смелый Язык. Ты – Кэтрин Беллами, жительница Техаса, но не дочь племени команчей. – Слейд протянул ей руку, и очень медленно она вложила в нее свои пальцы. Рука у нее не была женственно-мягкой, а такой же смуглой и огрубевшей, как его собственная. – Поедем со мной, – сказал он. – Я отвезу тебя обратно.
– Обратно? – Она покачала головой. – В Нью-Браунфелсе у меня нет никого, кроме Шей, а ее я скоро заберу сюда, к себе.
– В Техасе может быть и другая жизнь, ты просто ее пока не видела. И люди, с которыми пока не встретилась.
– Почему? – напрямик спросила она. – Почему тебе важно, кто я? И кем я буду?
Он посмотрел на нее оценивающим взглядом. Высокая привлекательная девушка с четкими чертами лица. Женственная и в то же время самостоятельная. Ее трудно будет забыть – труднее, чем настоящих красавиц. Такая женщина будет ехать верхом рядом со своим мужчиной, поддержит его в тяжелый момент, будет спать с ним, – может, подарит ему сыновей.
