Николай ждал меня на причале. Пойманных кальмаров мы выпустили в самую большую лохань и сразу начали их рисовать.
Тело, голова и щупальца моего «натурщика» усыпаны красноватыми пятнышками величиной с булавочную головку, а на спине под пятнами просвечивает темная полоса. Набрав краски на кисть, склоняюсь к рисунку.
— Почему ты его делаешь таким красным? — спрашивает Николай, заглядывая в мой альбом.
— Что же, по-твоему, он зеленый? — иронизирую я, покрывая красными пятнышками кальмара в альбоме.
— Ну, если и не совсем зеленый, то, во всяком случае, зеленоватый, — спокойно отвечает Николай.
Не веря своим ушам, взглядываю на кальмара. И в самом деле, его полупрозрачное тело усеяно зеленоватыми пятнышками. Хватаю лупу и нагибаюсь над лоханью. В лупу видны едва заметные, как уколы иглы, коричневые точки сжавшихся пигментных клеток, минуту назад окрашивавших тело животного в красно-коричневый цвет. Может быть, это другой кальмар? Нет, второй, которого рисует Николай, заметно больше размером. Сейчас он тоже прозрачный, только пятна на нем красноватые. А Николай нарисовал его зеленовато-серым.
— У тебя тоже неправильно, — говорю я, с удивлением рассматривая кальмаров.
О способности головоногих моллюсков быстро менять окраску я много читала, да и Николай неоднократно рассказывал об этом. Он специально занимался головоногими моллюсками и имел дело с тысячами кальмаров и осьминогов. Но никакой рассказ не может дать полного представления об игре красок и быстроте их смены на теле животного.
Мы с лихорадочной поспешностью делали наброски акварелью, стараясь поспеть за изменениями цвета. Вся поверхность кожи кальмаров как бы пульсировала, по ней пробегали волны теплых и холодных тонов. На голове, особенно над глазами, переливались бронзовые, малиновые, зеленые, оранжевые и синие краски, как на перламутре тропических раковин. Вот мой кальмар стал мертвенно-бледным. Чуть видна темноватая полоска на спине. Если тронешь пинцетом, он отскакивает, и сразу же по его телу пробегает красноватая вспышка. Еще прикосновение пинцета — и кальмар, весь багровый от волнения, скрывается в дальнем краю лохани.
Пока не трогаешь кальмаров, они спокойно плавают, застывают на минуту или медленно опускаются на дно. Их щупальца собраны вместе или слегка распущены. Движение осуществляется при помощи хвостового плавника.
Испуганный кальмар двигается иначе. Щупальца сжимаются в тугой пучок, хвостовой плавник плотно прижимается, как бы обертывается вокруг заостренной задней части тела и, приняв веретенообразную форму, моллюск с громадной быстротой несется в воде, хвостом вперед. В этом случае движение происходит по принципу ракетного двигателя, за счет сильной струи воды, выбрасываемой кальмаром из специальной воронки, расположенной под горлом. Отверстие воронки открыто вперед, к голове. Поэтому животное и движется задом наперед.
Когда во время ловли кальмаров подняли в неводе к самой поверхности, они, стараясь уплыть, выбрасывали сильные струи воды. Чернила, которые нам пришлось смывать с лица и рук, головоногие моллюски выбрызгивают из той же воронки, чтобы обмануть врага. В спокойной воде облако чернил повисает на некоторое время продолговатым темным силуэтом, напоминающим по форме кальмара. А сам моллюск, мгновенно ставший бесцветным, кидается в сторону. Обманутый преследователь сгоряча хватает бесплотное облако, медленно расплывающееся по воде. Эти же чернила могут создать как бы дымовую завесу, под прикрытием которой уплывает кальмар. Такой же тактики придерживаются и другие головоногие моллюски, осьминоги и каракатицы.
Большие глаза кальмаров с округлым зрачком (у осьминогов и каракатиц зрачок имеет вид горизонтальной щели) способны видеть, что происходит сзади животного, В этом можно было убедиться, поднося к хвосту кальмара пинцет. Моллюск сейчас же отплывал в сторону, избегая прикосновения.
Кальмары, как и все пелагические животные (то есть животные, обитающие в толще воды), требуют большого количества растворенного в воде кислорода. Примитивная воздуходувка, сооруженная нами из двух камер от волейбольных мячей, велосипедного насоса, резиновых и стеклянных трубок, давала слишком мало воздуха. Не помогли ни частая смена воды, ни перемещение одного из кальмаров в отдельное ведро. Животные стали матово-белыми, перестали реагировать на прикосновение, и только слегка шевелившиеся щупальца свидетельствовали о том, что жизнь их еще не покинула. Скоро и эти движения прекратились. Кальмары лежали на дне. Однако присоски на щупальцах все еще действовали. Пришлось осторожно, по одной отлеплять их от дна.
Удивительно просто и целесообразно устроены эти упругие чашечки, прикрепленные к щупальцу коротким стебельком, Я приложила присоску к руке и слегка нажала: чашечка расплющилась, а когда я перестала на нее нажимать, приподнялась и присосалась, правда не очень крепко, лишь за счет упругости мускульных стенок присоски. Под чашечкой создался вакуум. Живой головоногий моллюск присасывается с такой силой, что на теле жертвы остаются шрамы, но принцип действия присоски тот же: расслабленная, почти плоская чашечка прикасается к предмету и сокращением мускулов вновь принимает выпуклую форму. У кальмаров по краю присосок располагаются хитиновые зубцы, которые помогают удерживать добычу. Никаких отверстий или каналов, соединяющих присоски с телом моллюска, у головоногих нет, и все страшные истории о том, как осьминог или кальмар «высосал свою жертву» при помощи присосок, — сущая ерунда.
В отличие от осьминогов, чье название прямо указывает на наличие восьми ног, у кальмаров и каракатиц конечностей десять. И, пожалуй, правильнее называть их конечности «руками» или просто щупальцами. Ведь кальмары на них никогда не ходят, как это делает осьминог.
Два щупальца (или «руки») у кальмаров и каракатиц обычно значительно длиннее остальных и имеют специальное назначение — ловить и удерживать добычу. Их так и называют — «ловчие руки». На концах ловчих рук, на особом расширении, сидят ряды особенно крупных присосок. Есть кальмары, у которых часть присосок на ловчих руках видоизменилась и превратилась в хитиновые когти, похожие на кошачьи. Даже самой гибкой и скользкой рыбе не вырваться из смертельных объятий таких рук. Пойманную добычу кальмар обвивает всеми щупальцами и подносит ко рту с мощным хитиновым клювом, напоминающим клюв попугая и таящемуся в центре венца щупалец.
Несколько раз во время подводных экскурсий нам удалось наблюдать за охотой кальмаров. Правда, это были такие же маленькие животные, как и те, которых мы рисовали, а не обитатели глубин, достигающие пятнадцати или двадцати метров длины. Но тем не менее ловкость и быстрота, с которой кальмары ловили рыбу, производила сильное впечатление.
