Грач встал. Смеяна живо перепрыгнула через узкий ручей и протянула руку пленнику:
– Давай же!
Он подал ей свою. Вид у него был недоверчивый, но воодушевленную Смеяну это не смущало. Вцепившись в запястье Грача, она изо всех сил потянула его через ручей. Только бы за межу, а там… Но сколько она ни тянула, пленник стоял на том берегу, как дерево. Он хмурился, сжимал зубы, напрягался, силясь сделать шаг, но напрасно. Ноги его не слушались, словно вросли в берег. Невидимая преграда, которая для Смеяны не существовала, для него была непреодолима.
– Не получается! Матушка Макошь, Зволина Милосердная! – в отчаянии взывала Смеяна к Небесной Пряхе, одной из восьми дочерей Макоши, позволяющей изменить злую судьбу. – Да что же это?
Грач отнял руку и досадливо вздохнул, пробормотал сквозь зубы что-то ругательное на каком-то совсем чужом языке. Но Смеяна, раз пожелав чего-то, не хотела так быстро сдаваться. Препятствия только усиливали ее решимость во что бы то ни стало добиться своего.
– Погоди, вот еще что!
Смеяна перескочила назад на свой берег, подобрала брошенный на траву бузинный нож, подскочила к Грачу и задрала край его рубахи. Он вдруг рассмеялся, и Смеяна фыркнула тоже, просто потому, что не могла молчать, когда рядом смеялись. Да, девичьей скромностью и стыдливостью Макошь ее сильно обделила.
Но сейчас ей было не до того. Склонившись, она внимательно осмотрела науз, обвязанный вокруг тела Грача. Девять заговоренных узелков крепко охраняли запрет. Также она заметила на боку куркутина длинный белый шрам.
– Я уже пробовал, – сказал Грач, поняв, о чем она думает.
– Да уж я догадалась! – отозвалась Смеяна. – А теперь я попробую!
Едва ли у кого-нибудь во всем роду поднялась бы рука на науз, наложенный ведуном. Но Смеяна, даже не подумав, какую дерзость совершает, осторожно подцепила берестяной ремешок острым концом лезвия и попыталась его перерезать. Отведя вперед локоть и придерживая край подола, Грач через плечо смотрел, что она делает. Но с таким же успехом можно было резать морковкой – ремешок оставался целым. Смеяна попробовала лезвие – острое, Даян только вчера точил. А вот поди ж ты!
– Не выходит. – Она уныло вздохнула, как будто не удалась попытка ее собственного спасения из неволи. – Видно, без Творяна тут не обойтись.
– А его можно как-нибудь уговорить? Запугать, подкупить?
– Запугаешь его… – Смеяна безнадежно махнула рукой. На такое ведуна не сможет склонить даже она. – Пойдем, что ли!
Грач шагнул за ней и вдруг обнял ее сзади за плечи и поцеловал в щеку возле глаза. Смеяна вскрикнула, быстро обернулась и успела увидеть, как он улыбается. Видно, не всегда он был таким угрюмым! И все уныние Смеяны мигом прошло.
– Ты что! – с веселым возмущением воскликнула она. – Этого еще не хватало! Я невеста плохая, меня целовать нельзя!
– Я вижу, какая ты! – ответил Грач.
Смеяна надеялась, что он скажет чего-нибудь еще, однако он ничего не прибавил. Но теперь он поверил, что Смеяна – друг ему, и заметно оттаял. И еще не раз по пути к огнищу они обменивались взглядами и дружно фыркали от смеха, как будто у них появилась какая-то забавная тайна. И Смеяне подумалось: а не считался ли он у себя дома таким же «блаженным», как она у Ольховиков?
Родичи вскоре заметили их дружбу. Даян стал коситься на Грача с недовольством. Смеяна сначала не понимала, к чему кузнец роняет намеки о дурных черных глазах и дрёмических лиходеях, а когда поняла, то расхохоталась.
– Да ты, брате любезный, не ревнуешь ли? – спросила она.
– Я?! – Даян дернулся, как ужаленный. – Да ты сдурела, девка! У меня, чай, жена есть!
– Вот за женой и гляди, ее от черных глаз и береги! Глядишь, пореже в хлеву будешь ночевать! – с торжеством объявила Смеяна.
– Ты тоже поберегись! – досадливо бросил Даян. – Я вот тоже пригляжу, где ты ночевать будешь. Еще нам таких чернявых младенцев в роду не хватало! Мало тебя, рыжей!
Но Смеяна отвечала только смехом. Девушка и сама не смогла бы объяснить, как она относится к Грачу. Конечно, за лиходейство пирогов не подносят, и княжич Светловой чудом в живых остался. Но Грач служил своему князю, а служба все же не разбой. В душе Смеяны жила какая-то чисто звериная нетерпимость ко всякой неволе. Как она помогла бы всякому больному, если бы только могла, так и попавшему в полон хотелось ей чем-нибудь пособить.
А сестры теперь не упускали случая подразнить Смеяну.
– Глядите-ка – и Смеянка себе жениха нашла! – веселились девки, глядя, как Смеяна и Грач вдвоем ведут лошадь с волокушей, нагруженной дровами, или тащат от реки бадью с мокрым тряпьем. – Две рукавицы – пара!
– А вам никак завидно? – отвечала Смеяна. – Вам-то еще сколько хлопотать, а у меня жених уже готовый! И ехать никуда не надо, плохо ли!
В другой раз женщины доили коров перед выгоном на луг; Смеяну к этому важному делу не подпускали, и они с Грачом таскали воду.
– Право слово говорю – береги его, в мужья тебе сгодится! – давясь от смеха, посоветовала Синичка. – Другой-то кто едва ли к тебе свататься будет! Смотри только, корми его получше – а то сбежит!
– От тебя, может, и сбежит, а за меня не бойся! – Смеяна остановилась, повернулась, держа коромысло с двумя ведрами на плече. – Я как замуж надумаю, так себе жениха не хуже ваших найду!
– А то как же! – смеялись сестры. – Хоть княжича!
– А хоть и княжича! – с вызовом крикнула Смеяна. Она редко злилась или обижалась, но сегодня насмешки вывели ее из себя. – Вот увидите еще!
Девушки заливались смехом, а Смеяна побежала догонять Грача. Слыша сзади ее шаги, он обернулся. «Ну, чего там такое?» – спросил он легким движением бровей.
– Вот дуры-то! – в сердцах сказала Смеяна. – Слышал?
– Слышал! – понизив голос, ответил Грач, отворачиваясь, чтобы никто другой не видел его лица.
На людях он привык держаться как деревянный чурбан, как будто никому, кроме Смеяны, нельзя было знать самого важного – что он тоже человек. Однако в голосе его Смеяна услышала насмешку, а в темных глазах заметила веселый отблеск. В редкие мгновения в неразговорчивом пленнике прорывался какой-то другой человек, и Смеяна подозревала, что этот и есть настоящий Байан-А-Тан из Прямичева. Веселым он нравился ей гораздо больше, но сейчас его насмешка только усилила ее обиду.
– Чего смеешься-то? – возмутилась Смеяна. – И ты, как эти сороки, думаешь, что я получше тебя жениха не найду?
– А ты не пыхти! – с дружеской простотой посоветовал Грач. – Во-первых, я гораздо лучше, чем они думают. Если бы они все обо мне знали, то сами передрались бы за право таскать воду со мной на пару. В Прямичеве у меня две жены, и обе боярского рода.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
