Она еще не успела осознать свою победу и не чувствовала радости, ей все казалось, что она должна поторопиться, скорее схватить за радужный хвост свою сумасшедшую удачу, пока та не опомнилась и не ускользнула. Но мысли путались, она совсем не помнила, чего хотела и ради чего пришла на это яркое полуденное поле. Чудом вспомнился Творян и его советы.
– Хочу вот что! – объявила она. – Хочу сундук с приданым, чтоб хоть боярской дочери впору, хочу красивой стать, чтобы все женихи с меня глаз не сводили, хочу чтобы по осени меня сватать приехали… А то и за княжича замуж хочу!
Межевик хмыкнул, закрыл рот коричневой ладонью.
– Ой! – Полудянка ошалело вытаращила глаза. – Ну и жаден же род людской! Неужто тебе столько всего нужно! И зачем? Тебе же лес помогает! Не знаю я, не пойму, кто ты такая, да только ни одна бы девка меня переплясать не сумела! И глаза эти желтые – неспроста. А ты сколько всего захотела!
– Мое дело – чего хочу, того и прошу! Ты обещала мне дать все, что попрошу, – так давай!
– Да бери ради Снопа и Дуба! – Полудянка пожала плечами. – Мне разве жалко? У меня всего много.
Она махнула платочком, и тут же Смеяна увидела возле себя большущий сундук – пожалуй, она сама без труда в нем поместилась бы. Бока и крышка его были обиты бронзовыми пластинками с хитрыми узорами из цветов и листьев, и сам по себе он стоил немало.
– Бери, чего желала, – Полуденная Дева величаво указала на подарок, – да потом не жалуйся – сама себе счастье выбрала.
– Спасибо тебе! – пробормотала Смеяна. – Прощай.
– Свидимся! – повеселев, воскликнула полудянка. – Мой срок еще долог – до Спожин! Будет в чем нужда – еще помогу!
Она звонко расхохоталась, снова махнула платочком и мигом оказалась в другом конце поля. Смеяна пыталась проводить ее глазами, но увидела лишь неясный отблеск солнечного луча. И лучи стали более милосердны – полдень миновал.
В глазах у Смеяны разом прояснилось, радужные отсветы и темные пятна исчезли, мир вокруг принял обычный вид. Она стояла посреди ржаного поля, такого же, как всегда, только у ног ее красовался огромный сундук с узорными бронзовыми накладками. Впору подумать, что все это сон, морок, стерегущий людей в открытом месте в полдень. Но вот же он, сундук. Смеяна осторожно положила ладонь на крышку. Под пальцами ее были настоящее дерево и бронза, горячие от солнца. Значит, все-таки не морок.
– Вот услужила, подруга! – со смесью досады и удивления сказала Смеяна вслух. – Да как же я такой сундучище до дома доволоку? Да его лошадью не свезешь! Обещалась помочь – так помогла бы донести! Уж не про это ли говорила – «не жалуйся»?
Она вдруг разозлилась на этот сундук – да что бы в нем ни было, какая же тяжесть! И на кой леший он ей сдался, в самом-то деле? На кой морок ей наряды – всю жизнь ходила в чем есть, не жаловалась!
Из леса со стороны Перепелов вышли двое. Подняв руку к глазам, Смеяна вгляделась и узнала одного из старших Перепелов – Остроума и его сына, Заревника.
– Вот, хоть какая-то подмога! – обрадовалась она.
Остроум с сыном заметили ее и ускорили шаг.
– Ты чего тут, девка, делаешь? – спросил Остроум, подходя.
– Да вот, люди добрые, жду, не поможет ли мне кто сундук до огнища донести, – ответила Смеяна и небрежно показала на свою добычу.
– Сундук? – Мужик озадаченно воззрился на подарок полудянки. Похоже, он принимал появление сундука посреди чиста поля за забавы жаркого солнца. Не гриб ведь, сундук-то, чтобы вот так сам собой взять и вырасти!
– Да как же ты его сюда-то донесла? – начал Заревник и запнулся.
Смеяна посмотрела на него и встретила изумленный взгляд. Заревник поморгал, потер глаза ладонью, потом снова посмотрел на нее. В глазах его изумление сменилось восхищением, и Смеяна вспомнила еще об одном желании, которое сгоряча высказала полудянке, – стать красивой.
– Конечно, донесем! – торопливо воскликнул Заревник, как будто тут толпились охотники помочь, и подмигнул ей: – Такой красавице как не пособить! В добрый час мы сегодня к Ольховикам собрались! Донесем тебе сундук! Чего хочешь, все сделаем! Прикажи только!
Смеяна не верила своим ушам. Никогда Заревник с ней так не разговаривал, да и никто другой тоже. Парни только поддразнивали девушку, хотя и любили слушать ее болтовню или песни. Но ведь каждый род хотел взять к себе умелую и прилежную хозяйку, а Смеяна в этом отставала не то что от лучших, а и от последних, поэтому серьезного внимания на нее никто не обращал. А Заревник был лучшим парнем во всех окрестных родах и знал это, хотя умел держаться не слишком заносясь. И невесту он себе выбрал под стать, самую лучшую, – Верёну. Все привыкли к тому, что Верёна и Заревник предназначены друг для друга, и Смеяна удивилась, как будто с подобными речами к ней обратился кто-то из женатых мужчин. Но, глядя ему в глаза, она не видела ни малейшей памяти о прошлом, никакой Верёны, – только свое собственное отражение.
– Ну, помогите, коли мимо идете, добрые люди, – немного растерянно ответила Смеяна.
Заревник с охотой ухватился за нагретую бронзовую ручку сундука, отец его взялся за другую. Идя за ними, Смеяна украдкой потрогала свой нос. Каким он был вздернутым, таким и остался. Ей мучительно хотелось сбегать к Истиру, широко блестевшему поблизости, и посмотреть на свое отражение в тихой заводи. А на ощупь черты ее лица, никого прежде не восхищавшие, ничуть не изменились. Может, хоть веснушки исчезли? Но косы оставались рыжими по-прежнему.
Вступая в лес, Смеяна подняла голову, осмотрела чащу, как будто надеялась здесь найти какой-то ответ. И снова ощутила взгляд тех янтарных глаз с узким черным зрачком. Его нельзя было встретить, их разделяла неизмеримая даль, но под этим взглядом Смеяна уже не чувствовала себя одинокой. Загадочные желтые глаза леса обещали ей могучую защиту.
* * *
Приближался Ярилин день, и все больше места в мыслях Светловоя занимала Белосвета. На него словно накатывалось чье-то волшебство: Светловой не мог поверить, что ее нет. Прежнее убеждение, что она была лишь видением, растаяло, изгнанное сладостным дыханием весны. Стоило ему взглянуть на чарующе-голубое небо, на белое пушистое облако, на блеск воды под солнцем, как на память приходила эта девушка, словно вобравшая всю красоту мира. Он видел ее во всякой травинке, в каждом луговом цветке, которые во множестве рассеял по земле щедрый на радость месяц кресень. Красота расцветающей земли полнила сердце Светловоя каким-то мучительным восторгом, схожим с тем сладким чувством, что он пережил рядом с Белосветой, и от этого она казалась живой и близкой. Выбросив из головы сомнения, Светловой помнил только ее обещание прийти в Ярилин день и ждал его с надеждой, стремясь к образу ее волшебной прелести, как к свету и воздуху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
