Хирург собрал свою медицинскую сумку и теперь направлялся к ним. Виктор махнул рукой и велел мнимому Ленарду прижать тампон из ткани к плечу. Кин был уже совсем близко, и Виктор, сдерживал желание закрыть девушку своим телом, чтобы защитить ее. От кого? Ведь это он сам только что ранил ее.
Виктор подхватил мнимого Ленарда на руки и понес к карете Кина. Он не мог позволить, чтобы девушку осматривали на глазах у присутствующих джентльменов и их кучеров.
– Неплохо, – наконец ответил Виктор на вопрос Кина.
– Моя пуля попала…
Услышав ее голос, Кин вздохнул с облегчением.
– …попала в Шеридана, – закончил Виктор. – Лучше бы вы попали в меня.
– О нет, – простонала девушка.
Кин вопросительно взглянул на Виктора, словно ожидая объяснений его странным действиям, когда тот снова натянул рубашку на юношу.
Виктор покачал головой, прося брата не вмешиваться. Но ему надо было узнать, насколько тяжело ранен Шеридан.
– Как Тони?
– Сильное кровотечение, но врач говорит, что пуля задела только мягкие ткани. В его жизни случались и худшие ранения, – сообщил Кин. – Если я тебе не нужен, я пойду. Надо придерживать повязку Тони.
– Иди. Мне кажется, что рана Шеридана гораздо тяжелее.
Если он сумеет заставить всех сосредоточиться на Тони, то, возможно, они не станут уделять пристальное внимание мнимому Ленарду.
И хотя Тони разговаривал с хирургом сидя, при виде его залитых кровью темно-желтых брюк Виктору стало не по себе.
– Я положу… мальчишку в твою карету, пусть хирург там его осмотрит, если он уже перевязал Шеридана, – запинаясь сказал Виктор, построив фразу так, чтобы не выдать тайну девушки.
– Простите… – проговорила она, напряженно вглядываясь в Шеридана.
– А вы меня простите, глупышка, – прошептал Виктор. – Простите меня.
Он усадил девушку на сиденье кареты и осторожно набросил ей на плечи жилет и сюртук.
– Он будет жить? – спросила она. – Я не хотела стрелять, но когда почувствовала…
– Тони говорит, что такую рану пережить можно, и я ему верю. Он повидал достаточно ранений на своем веку.
Девушка недоуменно заморгала.
– Он сражался при Ватерлоо. Кто же все-таки вы, черт возьми?
Она обессиленно откинулась назад, и Виктор, оставив попытки узнать истину, занялся ее раной. Сняв с девушки сюртук, он подал ей одеяло.
– Мне нужно снять с вас рубашку, Ленни, прикройтесь одеялом.
Лидия опустила глаза и придерживала край одеяла у груди, пока он осторожно стаскивал порванную рубашку с правой руки, а потом аккуратно высвобождал левую. Рана в верхней части спины говорила о том, что пуля прошла навылет. Слава Богу, в ране не осталось осколков, которые могли бы вызвать нагноение. Виктор сорвал с себя галстук, сложил его и прижал к ее спине.
Потом он помог Лидии накинуть одеяло на правое плечо и собрал его в складки, чтобы ей было удобнее придерживать его правой рукой. Что это на ней надето? Валик вокруг талии? Виктор старался смотреть куда угодно, только не на обнаженную плоть. Какая красивая у нее спина, ее так хочется поцеловать!
Пальцы Виктора, скользнув по ее ключице, не обнаружили никаких повреждений. Девушка смотрела на него широко открытыми голубыми глазами без единого стона, не проронив ни слезинки.
– Скажите ему… мистеру Шеридану, что я очень сожалею.
Ее голос на словах «мистеру Шеридану» прозвучал громче.
– Скажу.
В карету вошел хирург, чтобы осмотреть раненого. Виктор вышел, освобождая врачу место для работы.
В полной растерянности он побрел к двум стоявшим в стороне мужчинам. Держась за плечо Кина, Шеридан стоял, опираясь на здоровую ногу. Бинт, стягивающий его бедро, медленно пропитывался кровью.
– Фелисити меня убьет. Она ненавидит эти пистолеты.
– Я предложу ей взамен свою голову. Все произошло по моей вине, – сказал Виктор. – Мой друг… шлет вам свои извинения, – запинаясь, произнес он. Для него сначала подумать, а потом уж говорить было самым трудным делом на свете. – Я никак не ожидал такого поворота событий.
– Да, ты ожидал, что вы оба промахнетесь, – заметил Кин. – Ты никогда не принимаешь во внимание моих сомнений в твоей безопасности.
– Ты все время сомневаешься и переживаешь.
– Не только за тебя.
Тони вмешался в их перепалку. И весьма кстати, поскольку Кин всегда приводил Виктора в смущение, когда уверял, что он заботится о нем и уважает достоинство брата.
– От оружия со сбитым прицелом никогда не знаешь, чего ждать. – Тони медленно двигался вперед, поддерживаемый Кином и Виктором. Для раненого он пребывал в замечательно бодром состоянии духа. – Как мистер Холл?
– Не так уж плохо. – «Только мистер ли это Холл, или мисс Холл, или фамилия тоже вымышленная?» – перебирал в уме различные варианты Виктор. – Очень беспокоится о тебе.
– Похоже, ты ошеломлен сражением. Помоги мне поднять ногу.
– Сейчас.
Тони закинул руку на плечо Виктору.
– Эта нога вечно доставляет мне неприятности. Наверное, в наказание за то, что когда я получил первое ранение, то уговорил хирурга не ампутировать ее.
Втроем они кое-как добрались до кареты Шеридана.
– Мои глубочайшие извинения, сэр, – с чувством сказал Виктор.
Все, к чему он имел отношение, оборачивалось наихудшим образом.
– Не думай об этом. Мне не помешает хорошее кровопускание, – ответил Тони. – Все дело в пистолетах. Но меня интересует, почему ты не пострадал, Кин. Все, кто участвует в дуэли, должны быть ранены. Так гласит надпись.
– Не знаю, – пожал плечами Кин. – Может, потому, что я отказался хранить их у себя?
Врач спустился с подножки кареты Кина. Губы его были неодобрительно поджаты.
– Можно поговорить с вами, лорд Уэдмонт?
Виктор вздрогнул, но заставил себя кивнуть хирургу:
– Да, сэр.
Кин странно посмотрел на него. Тони был поглощен тем, что пытался подняться на ступеньку своей кареты.
– Я загляну к вам сегодня, – сказал ему врач.
– Как Ленард? – поинтересовался Кин.
– С этой персоной все будет в порядке. Я дал успокоительное.
Кин нахмурился, когда хирург отошел в сторону, поджидая Виктора.
– С этой персоной? Он что, не любит американцев?
Виктор пожал плечами.
– Ты проводишь Шеридана домой? Не думаю, что его следует оставлять одного.
– Конечно.
Виктор неохотно подошел к хирургу.
– Прежде всего хочу предупредить вас, что никто из нас ничего не знал. Если бы она назвалась, дуэли не было бы.
– Что вы собираетесь делать?
– Отвезу ее к себе домой. Что я еще могу предпринять?
Хирург снова поджал губы. Виктор провел дрожащей рукой по волосам.
– Слово чести, я прослежу за тем, чтобы ни один волос не упал с ее головы.
