Астра проснулась под вечер, когда обоз остановился на последний короткий привал. Непонимающе оглядела пустую повозку и, почувствовав естественный призыв организма прогуляться, вылезла наружу. Но едва бросив взгляд на окружающие тропу валуны, и поднимающиеся над ними крутые склоны горы, поняла, произошло что-то неладное. Слишком близко были горы, занимая уже большую часть обозримого пространства. Да и дождя нет и в помине, а последнее, что она помнит о погоде, это упорный шорох струй по туго натянутому полотнищу повозки.
Первым делом магиня все же проследовала в сторону кустиков, пытаясь вспомнить, что с ней случилось. Отдаленно вспоминался разговор с Дисси, тяжелое чувство внутреннего противоборства, разрывающее ее между желанием побыстрее получить вожделенные перья фэй и виной перед новыми подругами. А потом… потом в памяти наблюдался какой-то туман, напряженные руки, посверкивающие камни, серебряная паутина, обволакивающая ее со всех сторон.
Астра с досадой тряхнула головой и решительно направилась к карете, надеясь там получить ответы на все свои вопросы.
– Присмотри за ней, – указал на магиню глазами старший и четвертый понятливо кивнул.
Неизвестно, что может прийти в голову оскорбленной магине, в тот миг, когда она поймет, что ее принудительно заставили проспать больше суток. Правда и остановить ее будет не так-то просто, особенно при таком скоплении народа. Поэтому лучше отвлечь ее от подруг заранее, пока она до них не дошла. Четвертый пришпорил лошадь, направляя ее наперерез магине и почти успел, когда прямо перед мордой лошади к девушке бросилась знахарка.
– Астра, девочка, зачем же ты встала?! – нежно обнимая подругу за плечи, запричитала она. – Как ты себя чувствуешь?!
– Ничего… – неуверенно пролепетала магиня, начиная подозревать, что с ней случилось что-то малоприятное. – Немного голова кружится. А что… со мной было?
– Пойдем к девочкам, вот они обрадуются! Там я тебе все и расскажу. Обопрись, на меня, не хватало, чтоб на улице в обморок упала! А ты что, не видишь, куда прешь? Чуть на человека своей лошадью не въехал! – обернувшись к разинувшему рот от такой наглой клеветы охраннику, сердито отчитала его Дисси.
И бережно, как драгоценную вазу придерживая магиню, повела ее в карету.
– Получилось! Идут сюда! – шепнула подругам подглядывавшая в шелку Бини и девушки засуетились, спешно пряча оружие.
Когда Дисси открыла дверцу и осторожно подтолкнула к ней Астру, все уже безмятежно занимались самыми безобидными делами. Принцесса с Ким дочитывали последние письма, Бини с Вареной тонко резали сыр и мясо, сооружая слоеные бутерброды на всю компанию. А Улидат выстукивала на краю столика ребрами ладоней какую-то незамысловатую мелодию.
– Посмотрите, кто проснулся?! – точно таким тоном, каким спрашивают детей, а посмотри, какую мы тебе купили игрушку? – проворковала Дисси.
– О! Астра! – первой радостно распахнула глаза Бини. – Как ты себя чувствуешь?
– Тебе помочь? – протянула руку Кимелия.
– Садись сюда! – приветливо улыбаясь, подвинулась Варена. – Голова не кружится?!
– Надо кормить, – переставая стучать, серьезно заявила Улидат.
– Действительно, девочки! Что вы все на нее набросились! Пусть сначала спокойно поест! – укоризненно оглядев подруг, скомандовала Лародель, заботливо подвигая к магине блюдо с бутербродами.
Смущенная таким вниманием и заботой, магиня взяла бутерброд и, откусив кусок зачерствевшего хлеба с мясом, сыром и малюсеньким малосольным огурчиком, осознала, что действительно голодна как зверь.
– Вот покушаешь и станет совсем хорошо, – с одобрением наблюдая за азартно жующей магиней, добродушно болтала Дисси. – А то вчера напугала меня, сидела, работала и вдруг свалилась! Я тебя на лежанку уложила, а ты вся бледная, сердце бьется прерывисто, словно кто напугал. Долго думать было некогда, накапала я тебе липянки с толкуницей, это снадобье сердечные волненья хорошо успокаивает. Только одно свойство имеет… за что редко применяют… сон после него больно крепкий, хотя и целебный. Вот и ты, как полегчало, так и уснула. Считай, сутки проспала.
– Целые сутки?! – чуть не подавилась куском магиня.
– Ну да. Зато теперь смотри, и румянец на щечках выступил. Да ты не волнуйся, мы тебя и на минуту одну не оставляли, все по очереди дежурили. Это я сейчас всего на миг отлучилась, сама понимаешь куда. Так если ты заметила, повозка теперь рядом с каретой стоит. И в дороге следом катит. Ты пить-то что будешь, воду или квас? Горячего сегодня не варили, к ночи должны быть на месте, – не умолкая ни на минуту, ворковала Дисси, заботливо пододвигая ей то кружку с питьем, то очередной бутерброд.
Ничего этого Астра не заметила, где стоит повозка, откуда взялась знахарка. Да и не волновало её это теперь. Только одна мысль билась в голове, она проспала последний срок, когда должна была дать ответ старшему охраны, и теперь получение заветных перьев снова откладывается на неопределенное время.
Астра подняла на подруг полный отчаянья взгляд и, встретив их внимательные, сочувствующие взгляды, внезапно устыдилась. Она ясно увидала ситуацию с новой стороны и словно прозрела. Они переживают за нее, заботятся, волнуются, а она жалеет о том, что не успела их предать?!
Милостивая богиня, и какую же подлость она едва не сотворила! Хотела помочь вернуть преданную женихом калеку вероломному бабнику?! Ведь это только считается, что ее вернут отцу. Политического брака, решенного еще до ее рождения, Лародель никогда не избежать! Слишком глубоко вдаются в королевские земли личные владения герцога. Подаренные без права присоединения каким-то из королей его предку. Но даря эти поместья и титул верному другу, великодушный королевский прадедушка вовсе не предполагал, что правнук знатного рода соберет в себе сразу несколько отвратительнейших наклонностей. А ведь каким милый белокурым ангелом казался окружающим в юности! И она, Астра, своими амбициями едва не сыграла на руку негодяю, которого презирала всей душой! Ради чего?! Ради довольного взгляда мужчины, который никогда не смотрел на нее иначе, как с презрением! Не переставая при этом обнимать у нее на глазах абсолютно недостойных особ, так и льнувших к одному из сильнейших магов королевства. И, к тому же, очень видному мужчине. Это она внезапно поняла, когда ей исполнилось семнадцать. А он, заметив, что ученица, постепенно превращающаяся из худой нескладехи в красивую девицу, начинает краснеть и заикаться при его приближении, немедля прочел ей ядовитую нотацию. После которой Астра прорыдала всю ночь, но к утру с горькой ясностью осознала, что если хочет оставаться рядом с ним на правах хотя бы ученицы, то должна запрятать свои чувства так далеко, чтоб о них не догадался не только учитель, но и никто из окружающих. Она, разумеется, заметила притаившуюся в углу тонких губ довольную ухмылку, когда на другое утро равнодушно смотрела в его лицо опухшими глазами. Учитель никогда не узнает, каких нечеловеческих усилий ей стоило, держаться равнодушно и отстраненно, когда его рука случайно касалась во время занятий ее плеча или спины. С тех пор прошло почти десять лет, девушка научилась прекрасно собой владеть в его присутствии, но затаенное желанье сделать что-то такое, от чего его холодные глаза, обычно рассматривающие ее с презрительной насмешкой, блеснут восхищенным изумлением, с каждым годом становилось все крепче. Она настолько увлеклась поиском способа для осуществления своей мечты, что не брезговала небольшой слежкой за своим учителем. И, случайно узнав о его желании найти какое-нибудь свидетельство существования фей, из неосторожно оставленной на столе тетради, куда он записывал свои наблюдения за опытами, немедленно помчалась в Лизяки, чтобы отправится в Изагор. Даже не подозревая, что случайная встреча с попутчицами превратится в дружбу, внезапно оказавшуюся очень нужной для ее выстуженного одиночеством сердца. Это было чувство, абсолютно до этого времени неизвестное магине, занятой учебой и тренировками с раннего утра до поздней ночи. Но оттого не менее привлекательное и дорогое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
