Закурив, Поллетти ласково улыбнулся Кэролайн. Не получив ответа, он улегся на кровать и глубоко затянулся. Потом он опустил руку и нашел на полу свою маленькую электронную обезьянку. Какое-то время он машинально гладил ее, размышляя, затем быстро встал, надел брюки и спортивную рубашку, снова лег на кровать и взял на руки обезьянку.
Кэролайн так и не повернулась к нему. Она следила за его движениями в зеркальце.
Поллетти вытянулся на кровати.
– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – спросил он. – Мне пришла в голову мысль: почему бы нам с тобой не поехать куда-нибудь? Только ты и я. Мы могли бы отлично жить вдвоем, Кэролайн. Могли бы даже пожениться, если бы ты захотела.
Кэролайн захлопнула пудреницу и повернулась. Она держала палец на замочке пудреницы, словно на спусковом крючке. Это, несомненно, пистолет, подумал Поллетти. Сейчас трудно найти что-нибудь, не являющееся пистолетом.
– Тебе неинтересно мое предложение? – спросил он.
– Я не в восторге от твоей лжи, – ответила Кэролайн.
Поллетти кивнул, продолжая играть с обезьянкой.
– Да, – согласился он, – я слишком часто лгал в жизни. И не потому, что любил обманывать, уверяю тебя, просто этого требовали обстоятельства. Но с тобой, Кэролайн, я хочу быть честным. Я могу говорить правду, все еще могу. Может быть, мне даже удастся доказать свою искренность.
Кэролайн покачала головой.
– Слишком поздно.
– Отнюдь нет, – возразил Поллетти. – У меня есть друзья, готовые поручиться за меня. Например, – он показал электронную обезьянку, – ты еще не познакомилась с Томмасо?
– Это именно тот свидетель, который может поручиться за тебя? – спросила Кэролайн.
– Томмасо – очень искренний маленький зверь, – сказал Поллетти.
Он поставил обезьянку на пол. Электронный зверек тут же попытался вскарабкаться по ее ноге.
– Твой Томмасо не интересует меня.
– Ты несправедлива к нему. Посмотри, какой он ласковый. Мне кажется, ты ему нравишься. Томмасо очень разборчив в выборе друзей.
Кэролайн улыбнулась, подняла обезьянку и посадила себе на колени.
– Погладь его, – попросил Поллетти. – И потрогай за нос. Ему это очень приятно.
Кэролайн погладила электронного зверька и осторожно тронула его носик.
Внезапно животное перестало двигаться. В следующее мгновение на его груди открылась панель, за которой скрывалось дуло крупнокалиберного револьвера.
– Ты знал об этом? – спросила Кэролайн.
– Конечно, – улыбнулся Поллетти. – Я знаю и еще кое-что: ты мой Охотник.
Кэролайн застыла и, не мигая, уставилась на Поллетти.
– Это доказательство моей искренности. То, что я показал тебе, где спрятан револьвер, доказывает, что я честен с тобой… что я не хочу убивать тебя.
Кэролайн закусила губу и крепко стиснула револьвер внутри электронной обезьянки.
В это мгновение стены домика затряслись, отделились от пола и стали подниматься вверх. Кэролайн даже не пожелала взглянуть на необычное зрелище. Ее пристальный взгляд был по-прежнему устремлен на Поллетти. А тот с нескрываемым интересом следил, как стены взмывают в воздух и за ними открывается вид на древние развалины.
– Это потрясающе, Кэролайн, – произнес он. – Просто здорово.
Верхняя часть домика взлетела куда-то вверх. Подняв голову, Поллетти увидел, что стены на прочном тросе «найлорекс» уносит в небо вертолет, окрашенный в красный, белый и светло-коричневый цвета компании «Телеплекс Ампуорк».
Операторы в бейсбольных шапочках нацелили на Марчелло свои камеры, над головой повисли микрофоны, словно связка бананов. Танцовщицы «Рой Белл» получили команду приготовиться. Красные огоньки аппаратуры мигали, словно злобные глаза циклопов. Раздавался голос Мартина, отдававшего распоряжения на таком техническом жаргоне, что один Чет понимал его и переводил тем, кому они были адресованы.
Поллетти восторженно наблюдал за этим зрелищем, не веря своим глазам. Он повернулся к Кэролайн и легкомысленно поинтересовался:
– Мне не следует сказать несколько слов в микрофон?
Кэролайн мрачно взглянула на него. Ее глаза были похожи на молочное вулканическое стекло.
– Тебе следует лишь умереть!
Револьвер в ее руке был направлен прямо на Поллетти. Это был тот самый револьвер, который Кэролайн вытащила из кармана пиджака Поллетти, пока он спал.
Оркестр – а для такого случая был специально приглашен Загребский филармонический оркестр – заиграл зловещий пасодобль. Танцовщицы прекратили дискуссию о лаке для волос и закружились в отчаянном танце. Камеры двигались вперед и назад на длинных операторских кранах, похожие на гигантских жуков-богомолов.
Последовала новая команда. Из-за полуразрушенной арки служитель выкатил маленький столик на колесах, на котором стояли чайник и чашка. То и другое выглядело самым обыкновенным, кроме искусственного пара, поднимающегося из чашки. У арены служитель столкнулся со стройной темноволосой элегантной молодой женщиной, изящно, хотя и чуть броско одетой, с большими черными глазами, светившимися как у волка, внезапно освещенного ярким фонарем в темноте.
– Типичный параноидальный шизофреник, одержимый манией убийства, с едва уловимыми кошачьими манерами, – пробормотал служитель.
Этой женщиной была Ольга. Диагноз, поставленный Ольге служителем, был удивительно точен.
– Чай! – воскликнул Поллетти, когда служитель подкатил к нему столик. – Мне что, нужно его выпить?
– Это она будет его пить, – прошептал служитель. – А ты стой рядом, постарайся умереть, как подобает, и не умничай.
Он повернулся и ушел; служитель был большим профессионалом в своей области и не выносил легкомысленных шуток.
«Потрясающий чай дяди Минга! – раздался громоподобный голос диктора с другой стороны Колизея. – Дамы и господа! Потрясающий чай дяди Минга является единственным чаем, который обожает вас и готов вступить с вами в брак и воспитывать маленькие пакетики чая – если дядя Минг согласится».
Поллетти рассмеялся. Он не слышал этой рекламы, которая в прошлом году завоевала тройной золотой приз рекламного совета за благопристойность, вкус, остроумие, оригинальность и массу прочих достоинств.
– Что так развеселило тебя, Марчелло? – прошипела Кэролайн, словно гадюка с Центрального Борнео.
– Здесь все так забавно, – ответил Поллетти. – Я говорю, что люблю тебя, что хочу на тебе жениться, а ты собираешься меня убить. Неужели тебе это не кажется смешным?
– Кажется, – кивнула Кэролайн, – если ты не обманываешь.
– Нет, конечно, – произнес Поллетти, – но пусть это тебе не мешает.
«…И вот из глубин своей мучительной, безнадежной любви потрясающий чай дяди Минга взывает к вам: „Пей меня, мистер Потребитель, пей меня, пей меня, пей меня!“ – закончил диктор. Он замолчал, стало тихо, через несколько секунд раздались записанные на пленку неуверенные хлопки, и, наконец, разразилась единодушная овация, также записанная на пленку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
