– Нет, конечно, – произнес Поллетти, – но пусть это тебе не мешает.
«…И вот из глубин своей мучительной, безнадежной любви потрясающий чай дяди Минга взывает к вам: „Пей меня, мистер Потребитель, пей меня, пей меня, пей меня!“ – закончил диктор. Он замолчал, стало тихо, через несколько секунд раздались записанные на пленку неуверенные хлопки, и, наконец, разразилась единодушная овация, также записанная на пленку.
– Две горсти до приводнения! – объявил Мартин.
– Осталось десять секунд, – перевел Чет. – Девять, восемь, семь…
Кэролайн застыла как изваяние, и только едва заметное дрожание руки, сжимавшей оружие, выдавало ее волнение.
…Шесть, пять, четыре…
Поллетти стоял, спокойно улыбаясь, словно находил забавным то, что по непонятным причинам оказался главным действующим лицом чужой человеческой драмы. Его лицо выражало одновременно не свойственное ему терпение и врожденное достоинство, несмотря на то что застрявший в зубах кусочек телятины ужасно действовал ему на нервы.
…Три, два, один. Огонь!
Кэролайн вздрогнула всем телом и медленно, словно сомнамбула, подняла револьвер. Дуло смотрело прямо в лоб Поллетти. Палец Кэролайн застыл на спусковом крючке.
– Приводнение! Приводнение! – завопил Мартин.
– Огонь! Огонь! – закричал Чет.
– Осуществить немедленно! – взревел Мартин.
– Стреляй сейчас же! – подхватил Чет.
Но ничего не изменилось. Напряжение, царившее на арене, не поддавалось описанию. Впечатлительный молодой Коул упал в обморок; у Чета вдруг схватило судорогой бицепс, трицепс и боковой разгибатель правой руки; даже Мартин, закаленный профессионал, почувствовал резкую боль в горле, что было признаком начала жестокой изжоги.
Ждали режиссеры и операторы, танцовщицы ансамбля «Рой Белл» и музыканты Загребского филармонического оркестра; ждала и огромная телевизионная аудитория во всем мире, кроме тех неисправимых, кто отправился на кухню за банкой пива. Ждал Поллетти, а растерянная Кэролайн обнаружила, что ждет своих собственных действий.
Трудно сказать, как долго продлилась бы эта сцена, если бы внезапно в ситуацию не вмешался неожиданный элемент. Из-под арки выбежала Ольга, пробралась сквозь толпу обеспокоенных киношников, вспрыгнула на пол домика и выхватила у Кэролайн револьвер.
– Итак, Марчелло, – сказала она, – я снова застала тебя с другой женщиной!
Ответить на это безумное обвинение было нечего, к тому же в нем – как это часто бывает у душевнобольных – была доля правды.
– Ольга! – воскликнул Поллетти, не зная, что сказать.
– Я двенадцать лет ждала! – взвизгнула Ольга. – А ты так поступаешь со мной! – И она направила дуло револьвера прямо ему в лоб.
– Пожалуйста, Ольга, не стреляй! – взмолился Поллетти. – Ты пожалеешь, если выстрелишь. Давай поговорим спокойно.
– Я уже говорила сегодня – с Лидией! – заявила Ольга. – Твоя бывшая жена призналась, что документы о разводе оформлены – не сегодня, не вчера, а три дня назад!
– Да знаю я, знаю, – ответил Поллетти. – Но позволь мне объяснить…
– Потом объяснишь! – воскликнула Ольга и нажала на спусковой крючок.
Грохнул револьверный выстрел. Ольга замерла, потом покачнулась, поднесла слабеющую руку к груди, недоумевающе посмотрела на окровавленные пальцы, упала на землю и замерла, как птеродактиль за стеклом музея.
– Это трудно будет объяснить, – пробормотал Поллетти.
Кэролайн села на кровать и схватилась руками за голову. Коул пришел в себя и с гордостью подумал: «Смотри-ка, я и впрямь потерял сознание». Чет запустил в эфир программу «Величайшее телешоу 1999 года» с участием Ле Мар де Вилля, Роджера и Лэсси.
К домику подошел Мартин и все понял с первого взгляда.
– Что здесь происходит? – спросил он.
Откуда-то взялся полицейский, который не сумел разобраться в происшедшем с первого взгляда, и спросил:
– Кто здесь Охотник?
– Я, – сказала Кэролайн и, не поднимая головы, протянула свое удостоверение.
– А Жертва?
– Я, – ответил Поллетти, также протягивая свое удостоверение.
– Значит, эта мертвая женщина не имеет отношения к Охоте?
– Не имеет, – подтвердил Поллетти.
– В таком случае почему вы убили ее?
– Я? Я никого не убивал, – возразил Поллетти. Он наклонился и поднял револьвер. – Смотрите! – Он показал полицейскому небольшое отверстие под курком.
– Ну и что?
– Это отверстие и есть настоящее дуло револьвера, – объяснил Поллетти. – Револьвер стреляет не вперед, а назад, понимаете? Это мое изобретение. Я сам сконструировал эту штуку.
Кэролайн вскочила. Ее глаза метали молнии.
– Ах ты скотина! – воскликнула она. – Ты подстроил, чтобы я забрала револьвер из твоего пиджака! Ты подбросил его мне, чтобы я убила себя!
– Только в том случае, если бы ты попыталась убить меня, – напомнил Поллетти.
– Болтун! – выкрикнула Кэролайн. – Да разве я могу верить тому, что ты говорил мне?
– Давай обсудим это позже, – предложил Поллетти. – Милая, все это легко объяснить…
– Сначала вы объясните все мне, – прервал его полицейский, – а потом будете оскорблять эту молодую леди. – Он галантно улыбнулся Кэролайн, взглянувшей на него с раздражением. – Но сначала я сообщу о происшедшем в участок. – Он отстегнул от пояса портативную рацию. – А потом выслушаю ваши объяснения.
Но ему так и не удалось осуществить свои намерения, поскольку началось светопреставление, и полицейскому пришлось приложить все усилия, чтобы сохранить хотя бы видимость порядка.
Первыми в Колизей прорвались туристы, сломив сопротивление охраны. Они были настроены решительно и во что бы то ни стало желали увидеть, что происходит, и сделать снимки на память. Следом откуда ни возьмись появились несколько десятков адвокатов и сразу стали угрожать судебным преследованием Поллетти, Кэролайн, компании «Телеплекс Ампуорк», Мартину, Чету, танцовщицам ансамбля «Рой Белл», Коулу, римской полиции и всем остальным участникам события. Наконец прибыли шесть представителей «Хант Интернэшнл» – компании, организующей Охоту. Они потребовали немедленного ареста Кэролайн и Поллетти, обвиняя их в незаконном отказе от убийства.
– Ну хорошо, хорошо, – бормотал полицейский, окончательно сбитый с толку. – Сначала самое важное. Я арестую так называемого Охотника и так называемую Жертву. Где они?
– Они были здесь всего пару секунд назад, – произнес Коул. – А вы знаете, я действительно потерял сознание.
– Но где они сейчас? – спросил полицейский. – Почему никто не следил за ними? Быстро перекрыть все выходы! Они не могли далеко уйти!
– А почему они не могли далеко уйти? – поинтересовался Коул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
