него, двое были вооружены короткими мечами, а один — кавалерийским арбалетом, а за ними следовал еще один — средних лет, потрепанный, встревоженный.
— Что вас задержало? — все еще не поворачиваясь, спросил Пенрик стоящего позади него человека. Не сводя глаз с Инглиса. Но крепкий охотничий лук Пенрика теперь безучастно болтался в его руке. Он сунул стрелу обратно в колчан.
— Я не хотел перебивать, — сказал тот. — Ваше расследование, похоже, шло хорошо.
Его акцент был чисто истхомским. Под его плащом Инглис разглядел серую ткань и блеск медных пуговиц. Следователь. Трое вооруженных были кем-то вроде храмовых стражников, предположил Инглис, одетых вперемешку в местную теплую одежду и синюю униформу.
Пенрик наконец оглянулся на дверь.
— А вот и служитель Гэллин, пастырь этой долины, — продолжил он, назвав старшего товарища, который уставился на Инглиса в необъяснимом изумлении. — Тот самый человек, которого вы искали. Теперь, когда вы нашли его, что дальше?
— Я хотел найти, какой шаман, в свою очередь, очистил Скуоллу, — Инглис сглотнул. — Узнать, может ли он также освободить Толлина. Очистить его, чтобы он не был отвергнут. Мы оба были дураками, но Толлин этого не заслуживает.
Гэллин шагнул вперед, выглядя ошеломленным:
— Я молился о шамане. И вот вы здесь, прямо здесь!..
Пенрик, наблюдая, как Инглис в замешательстве смотрит в ответ, предупредительно вставил:
— Скуолла не был очищен, потому что другого шамана найти не удалось. Но он еще не отвергнут. Я не уверен, что поддерживает его. Подозреваю, что он, возможно, черпает какую-то духовную пищу из своих собак.
Звук, который издал Инглис, едва ли можно было назвать смехом.
— Тогда ваши молитвы, должно быть, были услышаны Бастардом, служитель Гэллин. Привести шамана, который не может заниматься своим ремеслом!..
Жрец-волшебник поджал губы, словно всерьез обдумывая эту насмешку.
— Может и так. Он — бог убийц и отверженных, среди прочих Его даров. — И добавил себе под нос: — И мерзкий юмор. И грубые песни.
— Я никого не могу очистить. Слишком запятнал себя своим преступлением?..
— Очевидно, не в вашем нынешнем состоянии ума, — сказал колдун. Его тон стал легким, дружелюбным. Понял ли он что-нибудь из этого? — Я думаю…
Все в зале храма, казалось, затаили дыхание.
— Мы все должны пойти поужинать. И хорошенько выспаться ночью. Да.
Освил и гвардейцы уставились на Пенрика в изумленном неверии, как будто он только что предложил им всем отрастить крылья и улететь в Карпагамо или что-то столь же странное.
— Это звучит очень разумно, — легкая дрожь в голосе служителя Гэллина подорвала это одобрение. — Солнце уже скрылось за горами.
— Разве вы не собираетесь заколдовать его? — спросил главный гвардеец Пенрика, осторожно кивая на Инглиса. Инглис не мог сказать, хотел ли он это увидеть или оказаться подальше от этого.
— Я не думаю, что мне это нужно. Правда? — Пенрик, улыбаясь, протянул Инглису руку ладонью вверх. Ожидая, когда он отдаст свой нож, что было бы настоящей капитуляцией. — Кстати, как вы удерживаете Толлина от исчезновения?
Вместо ответа Инглис молча поднял обе руки, позволив рукавам задраться.
— О, — тихо сказал Пенрик.
— Кровь сохраняет жизнь даже после того, как она покидает тело, — сказал Инглис, его голос невольно перешел в интонации его учителей. Его собственное отчаяние добавило: — На некоторое время.
— М-м, да, теперь понятно, почему ваши дартаканские предки боялись лесной магии, — пробормотал Пенрик. — Написано, что древние шаманы производили некоторые очень странные эффекты с кровью. Совсем другое дело, если использовать чужую кровь, а не свою собственную, я полагаю. Говоря теологически. — Его улыбка была непоколебимой.
У Инглиса больше не было сил. Дрожащими пальцами он вытащил сыромятные ремешки, крепящие ножны к поясу, и протянул нож через стол. Пенрик коснулся лба, губ, пупка, паха и провел пальцами по сердцу, Дочь-Бастард-Мать-Отец-Сын, завершая благословение полностью, прежде чем принять его. Может, он и был колдуном, обладающим устрашающими способностями, но в этот момент явно взял верх жрец со шнуром на плече. Он не держал нож как оружие. Он держал его как таинство.
Он видел.
Освободившись от своей смертельной ноши, Инглис почувствовал головокружение чуть не до потери сознания. Он упал на колени, зарывшись лицом в густой мех на шее Арроу, задыхаясь от слез. Собака заскулила и попыталась лизнуть его.
— Блад, глупое животное! Вернись сюда сейчас же! — крикнул снаружи храма женский голос.
В храмовый зал ворвалась собака медного цвета с грязными лапами. Инглис чуть не упал, когда Арроу отскочил от него. На мгновение он собрался с духом, чтобы разнимать собачью драку, но животные обменялись приветствиями счастливо тявкая, скуля и обнюхивая друг друга. Похоже, старые друзья.
И еще один выживший после камнепада? Рыжий пес был густ от плотности духа, хотя и не так сильно, как Арроу. На полпути к тому, чтобы стать Великим Зверем; обреченный быть принесенным в жертву в конце своей жизни в нового щенка, чтобы продолжать наращивать свои силы. Инглис задавался вопросом, позаботился бы Скуолла, чтобы его жизнь была долгой и счастливой по собачьим меркам. Добродушие обоих зверей говорило об этом.
Затем обе собаки обратили свое внимание на Инглиса, кружа вокруг него, обнюхивая, облизывая и чуть не сбивая его с ног снова. Он едва не рассмеялся, отбиваясь от Блада, который пытался попробовать его лицо на вкус.
В зал вбежала женщина и остановилась рядом с Гэллином. Средних лет, измученная заботами, явно его помощница.
— Он вырвался, когда я открыла дверь, — сказала она,
