что Скуолла погиб под обвалом два месяца назад?
— Мне тоже так сказали.
— И она сказала вам, что он был шаманом?
— Нет. Я… догадался об этом. По собаке.
— Хм, — волшебник, казалось, пришел к какому-то решению. — Там снаружи ждет старший следователь, который проехал весь путь от Истхома в погоне за вами. Вы сдаетесь? Больше никаких шаманских трюков, никакого бегства?
Что бы мог сделать этот человек, если бы Инглис отказался?
— Я никуда не побегу, — поморщился Инглис. — Я повредил ногу на горе.
— Да, я вижу. В горах так бывает, — волшебник оглядел его с головы до ног.
— Они в Истхоме ищут меня как убийцу? — Инглис повис на посохе, чувствуя себя больным.
— Следователь Освил — очень дотошный человек. Я уверен, он сказал бы, что ищет вас как подозреваемого в убийстве. Никто не собирается вешать вас на месте, знаете ли, без всех этих судебных церемоний, которые так любит его Орден. Для начала, все должно быть официально. Не говоря уже о том, что могут возникнуть некоторые чреватые богословские осложнения. Он добавил: — Я думаю, вам лучше пока отдать мне свой нож.
— НЕТ!
— В нем призрак Толлина кин Боарфорда, да? Так что Освил был прав, — продолжил он с неизменным странным весельем. — Позже я хотел бы узнать, как вам это удалось. С профессиональной точки зрения. Обеих из них, если подумать.
— Я не собираюсь использовать его, чтобы кого-то зарезать, — голос Инглиса был хриплым. — Снова.
— Да, но мои спутники этого не знают. Как только все уладится, я, возможно, даже смогу вернуть его вам обратно. До сих пор вы говорили правду, не так ли? Вы прошли такой долгий путь, — его голос стал мягким, убедительным. Ощутимым. — Зачем?
— Я искал шамана.
— Вы сами шаман.
— Уже нет, — Инглис горько рассмеялся.
Блондин оглядел его с ног до головы. Или посмотрел сквозь него?
— Безусловно, да.
— Я пытался. Я не могу. Не могу войти в транс, — его голос, повысившись, упал. — Я думаю, что это наказание. Может быть, от богов.
Колдун поднял брови.
— Так почему бы не обратиться со своей проблемой к вашему шаманскому начальству при дворе в Истхоме? Они были намного ближе.
— Я убил Толлина, — сказал Инглис сквозь зубы. — Я не мог вернуться туда и столкнуться со… всеми.
Волшебник бросил быстрый взгляд через плечо. Да, за дверью маячили еще какие-то люди. Других выходов нет. В ловушке. Как?
— Мне сказали, что кабан вспорол ему живот. Вы ударили его ножом до или после?
— После. Это было… это был удар милосердия. — Инглис содрогнулся при воспоминании о вонзающемся лезвии ножа, о давлении и отдаче в его руке, все это смешалось с его видениями, когда он спустился с уровня символического действия, взволнованный тем, что завершил свое первое посвящение, что создал воина, наделенного свирепым духом. Страдальческое лицо Толлина… — Он кричал. Это было невыносимо. Мне пришлось заткнуть ему рот.
— Он не мог выжить после ран, полученных от кабана?
— Нет. Боги, нет.
— Почему же тогда вы не обратились за помощью?
— Это было… очень запутанно в тот момент. Должно быть, он вонзил свой нож в шею зверя, когда тот ударил его клыками. Я уловил дух кабана и передал его Толлину, прежде чем вернулся в реальность, в свинарник. К крови. — Его волк внутри был дико возбужден кровью, почти неуправляемый. Инглис, как он полагал, мог бы заявить, что в тот момент потерял контроль над своими силами. Он обдумывал эту защиту во время своей долгой поездки на север. Но я этого не сделал. Не совсем.
Это случилось позже.
— Вернулся… вышел из шаманского транса?
— Да.
— Вы хотели привязать его дух к своему ножу?
— Нет! Да… Я не знаю. Я не знаю, как я это сделал. — Ну, Инглис знал, что он сделал. Его учили о знаменосцах, священных воинах Древнего Вилда, которым было поручено уносить с поля битвы души своих павших товарищей, наделенных духами животных. И души тех, кто умирает, но еще не умер. Среди смертельно раненых, должно быть, были родственники, друзья, наставники. Были ли эти удары милосердия, чтобы отделить душу от тела и привязать ее к знамени для этого странного спасения, такими же ужасными для них, как и для него? Скорее, да.
— Это посвящение было идеей Толлина или вашей?
— Его. Он изводил меня неделями. Но ничего этого не произошло бы, если бы я не согласился попробовать обряд. Я хотел проверить свои силы. И… а потом была Толла.
— Его сестра, да? Освил упоминал о ней. Я так понимаю, ваше ухаживание не увенчалось успехом. Так почему бы не использовать свой странный голос непосредственно на ней?
Инглис обиженно посмотрел на него. Арроу зарычал.
— Ах, нет. Я вижу, у вас романтическое сердце, — волшебник притворно отмахнулся. Когда Инглис пристально посмотрел на него, он продолжил: — Кстати, я просвещенный Пенрик из Мартенсбриджа. Храмовый волшебник Ордена Бастарда, в настоящее время служу при дворе принцессы-архижрицы, которая назначила меня к этой Серой Сойке… — он мотнул головой в сторону двери.
Этот юноша был храмовым жрецом? Да, он должен был быть таким, чтобы ему доверили его демоническую ношу. За просвещенным Пенриком Инглис увидел еще одного человека, входящего в зал храма. Еще трое сгрудились позади
