чем занимающий не свой стул, образованный на краткосрочных масонских курсах в Америке, липовый доктор исторических наук Яковлев.
И уж, конечно, всё эти остроты гебешными и партийными спецслужбами, как положено, оперативно доводились до ушей Андропова и членов Политбюро. Сам Яковлев вспоминает, как от него в испуге отвернулись даже единомышленники-евреи: «Арбатов, мы с ним играли на бильярде, сказал мне:«Тебе, Саша надеяться не на что. Тебя не утвердят». Тогда мы были с Арбатовым в «никаких отношениях». Это потом стали друзьями. Тем же вечером Александр Бовин с присущей ему прямотой сказал: «Ты, Саша, не расстраивайся, мы тоже подложили дерьма в твой карман». Надо полагать, соответственно настроили Андропова».
Но Яковлев не был бы Яковлевым, если бы сдался. Он решил всё-таки показать, какой он умный. Доказать, что его напрасно русская закулиса смешала с грязью, что он, не хуже Троцкого, обладает красноречием и умеет переубеждать.
15 ноября 1972-го года он опубликовал в «ихней» «Литературной газете» обширную статью на разворот «Против антиисторизма», подписанную жирными буквами «А.Н. Яковлев». Этого-то то мы и ждали.
Про статью Дементьева сам Яковлев потом цинично объяснял: «Статья Дементьева была полна лукавства. Это очевидно. Но тогда нельзя было обойтись без использования марксистских банальностей. И, тем не менее, несмотря на искусственную оболочку…». Про собственноручное творение, хотя рука была одна, он объясняет то же самое: «Моя статья, как и статья Дементьева, была выдержана в стиле марксистской фразеологии. Я обильно ссылался до Маркса и Ленина, и всё ради одной идеи — в острой форме предупреждал общество о нарастающей опасно^ великодержавного шовинизма, местного национализ^ и антисемитизма».
Понятно, почему Яковлев так настойчиво себя выставляет борцом с антисемитизмом, — это для «жидовствующего» как клятва: «я свой», «я весь ваш».
Вся статья была образцом двурушничества и ползучей конвергенции. Ища поддержки в определённых кругах, он как только не заигрывал с «интеллигенцией», как только её не ублажал. Прямо конвергенцию Яковлев не пропагандировал. Но в первом «информативном» разделе своей статьи, «свёрнутом» по принципу талмудистской (то есть сионистской) конфеты, где информативное ядовитое содержание формально завёрнуто в якобы отрицающую его (то есть прикрывающую) обложку, Яковлев пересказывал даже «предшественника нынешних теоретиков конвергенции Вернера Зомбарта, уверявшего, что класс образуется на основе убеждения групп людей в их общности». То есть показывал свою полную посвящённость в еврейский «самиздат».
Затем Яковлев цинично обрушивался на концепцию «истоков», которая, мол, дремуче не признаёт «сторонников «интеллектуализма»». То есть тех «интеллектуалов», взгляды которых он подобострастно пространно изложил. Он возмущался: «По адресу сторонников «интеллектуализма» мечутся громы и молнии, а сами они именуются не иначе как «разлагатели национального духа»». И обрушивался на «Лобанова, Кожинова, Семанова и других апологетов охотнорядчества».
Передёргивает и лжёт Яковлев — антисемитизма ни Лобанов, ни Кожинов, ни Семанов вообще не касались.
Великодержавным шовинизмом и, тем более, охотнорядством они не щеголяли. Однако на воре шапка горит. Передёргивая Лобанова, а тем паче скрупулёзно научно выверенного Семанова, приписывая им «антисемитизм» и «охотнорядство», Яковлев невольно сам раскрывался. Невольно показывал, что, как и всё «жидовствующие», больше всего боится панически ненавистного им черно-злато-белого знамени «Союза Русского Народа», и прояснял свою отщепенческую, продажную, подлую по отношению к русскому народу и Отечеству позицию.
Яковлев возмущался, что «Молодая гвардия» якобы «возвращает нас к давно высмеянной привычке путать понятия «отечество» и «ваше превосходительство» и даже предпочитать второе первому». Больше всего он негодовал, что в молодогвардейской антологии русского стиха «О Русская Земля!»— «без всяких комментариев опубликовано стихотворение видного русского поэта первой половины прошлого века Н.М. Языкова «К не нашим», в котором есть такие строки: «Вы, люд заносчивый и дерзкий, вы, опрометчивый оплот ученья школы богомерзкой, вы всё — не русский вы народ!»
О, как мы потирали руки, радуясь яковлевскому грубому просчёту! Ну, вот ты и в наших руках, замаскированный агент влияния! Прежде нам было трудно Яковлева размазать в лепёшку, потому что он действовал не от своего имени, а от имени партии. На партию открыто не попрёшь. Приходилось действовать «подтекстами», аллюзиями, иносказаниями. А со своей жалкой подписью Яковлев! Да кто он такой? Даже не член ЦК. Ну, тряситесь «жидовствующие»!
Теперь, когда «ихний» знаменосец раскрыл напоказ себя, мы получили возможность по нему уже совершенно конкретно, с его названным именем (раз статья им подписана, то уже и тайное имя названо!), повести прицельный ракетный огонь и уничтожить. Повторюсь, мы уже были не те дети, что в начале «Русских клубов». Мы развили такую контрпропагандистскую активность, что даже друг Андропов в ужасе отшатнулся от подельника и потом довольно долго его не мог простить.
Мы разобрали каждый столбик его не слишком умной и гладкой статьи — Яковлев, как модный тогда у евреев Эльсберг, писал всегда заумно и не точно. В крикливом «приблизительном», жонглирующем наклейками, как булавами, клоунском стиле местечковой «красной профессуры». Одним словом — не Маркс. Поддеть и раскрутить его, не очень-то понимавшего точный смысл иностранных слов, которыми на показуху, на дешёвку он пользовался, было не так уж сложно. Тем более, что у нас в руках была сахаровская (придуманная в Америке) подрывная «конвергенция», к которой просто было прицепить и утопить с головой всего Яковлева.
Мы ведь уже знали конспирологическую и катакомбную литературу не хуже, а лучше «их». Мы и цитатки знали, как подобрать и в праведных целях «дожать».Тут же на стол к Брежневу лёг подробнейший профессиональный разбор яковлевской статьи с указанием на сомнительные идейные источники, откуда он свои мысли черпает, — то есть на еврейскую эмигрантскую прессу, на амальриков и померанцев. Брежнев сам разбираться не стал, никогда не любил что-то долго читать. Но с грозным видом передал асе Суслову. А у начётчика Суслова после ознакомления со специальной — параллельными столбиками! — подборкой «зеркальных цитат», волосы дыбом стали.
Семанов издевается в «Русско-еврейских разборках»: «На неловкого авантюриста обрушились всё: и сторонники молодогвардейцев, и разбитые сталинисты, и замшелые столпы и профессора соцреализма, и старик Шолохов из Вёшенской, и, наконец, был дан повод партийным ортодоксам: как учить партию через «Литгазету» от имени партии выступать не члену ЦК?»
