— О нет, милорд, не шутите так. Если об этом узнают, Господи, да ни один человек не захотел бы иметь с ними дела, даже если бы верфи и процветали…
— По-видимому, правда вышла наружу, иначе покупатель к этому времени наверняка нашелся бы. Упадок в делах или нет, судно исключительное, таких я еще не видел, на корпус пошел лучший дуб, снасти из прекрасной пеньки, а днище обито привозной красной медью. Внутренняя отделка тоже великолепна — испанское красное дерево…
— Да, должно быть, все об этом узнали, — перебил мистер Реймонд, слишком встревоженный неожиданными известия ми, чтобы помнить о вежливости. — Правда, я не могу вам поверить, милорд, просто не могу. Женщина, управляющая судоверфью? Вы, конечно, ошибаетесь, милорд. Мистер Джеймс Пакетов не мог совершить столь жесточайшую ошибку, позволив молодой женщине…
Алек рассеянно слушал монотонное бормотание поверенного, думая о вчерашней беседе с Джеймсом Пакстоном. Он не согласился тогда, что мужчины не пожелают иметь ничего общего с Джинни только потому, что она вторглась, как они считали, в мужские владения. Значит, был не прав. Кругом не прав.
…Черт возьми, девушке следовало бы выйти замуж и родить ребенка! Какой абсурд, какая бессмыслица…
Да, она пересекла черту, решившись вступить в мир мужчин, заняться мужской работой, и за это жестоко пострадает. Это несправедливо, по крайней мере так считала Джинни. Алек сам не знал, на чьей он стороне, но считал, что должен что-то предпринять. Он купит верфь и, возможно, сделает Джинни пассивным партнером, не участвующим в ведении дел. Девушке придется понять, что бизнесмены не должны связывать ее имя с постройкой судов. Возможно, это действительно несправедливо, но ничего тут не изменишь.
— …Не представляю, какой совет вам дать, милорд. Конечно, Джеймс Пакстон не может ожидать, что балтиморские бизнесмены потерпят такое поведение и решатся иметь дело с молодой женщиной…
— Понимаю, мистер Реймонд, — резко перебил Алек, видя, что адвокат слишком увлекся и сел на своего любимого конька. Поднявшись, он коротко бросил: — Я обсужу условия соглашения с мистером Пакстоном, и для завершения сделки мне потребуются ваши услуги.
Алек пожал руку адвокату и поспешно откланялся.
— Господи, — бормотал он под нос, шагая по Джермен-стрит, — подумать только, индюшачье перо с золотым наконечником!
Алек незамедлительно направился к дому Пакстонов, не позаботившись нанять экипаж, и, дойдя до конца Четем-стрит, остановился перед домом Пакстонов на Чарлз-стрит, решив, что ему нравится георгианский стиль, в котором было выстроено большинство зданий в Балтиморе. Красный кирпич чуть выцвел от времени, но портик с белыми колоннами, по предположению Алека, подновляли каждые несколько лет. Ставни и флигель были выкрашены зеленой краской. Двухэтажный особняк окружали куртины буков и тюльпанных деревьев. Это был красивый дом, солидный и удобный, с чуть покатым передним двором и белым забором.
Мозес приветствовал его у двери и повел наверх, к мистеру Пакстону.
— Мисс Пакстон на верфи, Мозес?
— Да, cap. Всегда уходит рано, cap. Ленни злится, потому что у мисс Джинни никогда не хватает времени позавтракать. А вот мы и пришли, cap.
Спальня хозяина была большой, почти безукоризненно квадратной, с двумя эркерами на капитальной стене. Она была обставлена старомодной мебелью — стульями с высокими спинками, огромной кроватью из орехового дерева, под пологом и стоящей на возвышении. Посередине лежал пушистый круглый аксминстерский ковер. Джеймс Пакстон сидел в старинном кресле с подголовником из полированного красного дерева, обитом красивой голубой парчой, с ножками в виде орлиных лап.
— Милорд, входите, входите. Должен признаться, что я ожидал вас, только не так рано. Мозес, принесите его милости чаю со сладкими булочками Ленни.
Алек взял кресло с жесткой спинкой, придвинул поближе к мистеру Пакстону и уселся.
— Я пришел насчет верфи, — без обиняков начал он. — По правде говоря, я пришел специально с тем расчетом, чтобы Джинни не было дома. Не стану обнадеживать вас, сэр, дела плохи. Вы вскоре разоритесь, если Джинни будет продолжать управлять делами. Вы оказались правы, сэр. Мужчины в этом городе никогда не позволят себе приобрести клипер, пусть даже превосходно построенный, на верфи, находящейся во владении молодой женщины, как мистер Реймонд упорно называет Джинни.
— Знаю, — вздохнул Джеймс, изучая свои отполированные ногти, — проблема лишь в том, что предпринять. — Он на секунду откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Я покупаю верфь. За шестьдесят тысяч американских долларов.
Джеймс Пакстон не пошевелился, не изменил выражения лица и очень тихо сказал:
— Это разобьет сердце Джинни. Она усердный работник, гораздо более преданный делу и одержимый, чем был ее брат Винсент. У девочки есть мозги, она понимает все тонкости судостроения и, кроме того, прекрасный моряк. Конечно, ей далеко до каперов, нападавших на английские суда во время войны, но капитан она неплохой. Нет, это разобьет ее сердце, я не могу так поступить с ней.
— Тем не менее, если она будет продолжать в этом же роде — с неразбитым сердцем, заметьте, — вы оба потеряете все. Нужно заставить ее внять разумным доводам.
— То есть объяснить, что необходимо передать бразды правления мужчинам, — тяжело вздохнул Пакстон. — Проклятое сердце… Я был так здоров, насколько можно было ожидать от пятидесятипятилетнего мужчины, Алек, всегда в работе, всегда готов приняться за самую невыполнимую задачу. И тут однажды, меня пронзила ужасная боль в груди, а левая рука онемела и… Ладно, я не собирался ныть и жаловаться. Умирание и смерть такая же часть жизни, как и рождение. Но обидеть Джинни… что же делать?
— Сар, ваши чай и булочки.
— Спасибо, Мозес, поставьте все на стол и можете идти. Его милость сам нальет.
После того как Мозес, бросив встревоженный взгляд на хозяина, прекрасно замеченный Алеком, закрыл за собой дверь, Джеймс добавил:
— Сожалею, Алек, но единственный способ все решить — дать понять окружающим, что верфью управляет мужчина. А для этого необходимо, чтобы Джинни вышла замуж… Мне только лимон, пожалуйста. Если не за вас, значит, за другого.
— Портера Дженкса, например?
— Нет, он плохой человек. Владеет тремя невольничьими судами. Переоборудовал после войны три фрегата. Но клиперы гораздо быстроходнее, а скорость — это главное, особенно, когда нужно уйти от погони. Я уже объяснял, что это очень доходная торговля. Но я не могу принять его предложение, это против моих правил. Да и Джинни его не выносит.
