– Ну что ты, – рассмеялся муж, – теперь это моментально делается, через компьютерные системы. Ты деньги в Казани в банке отдаешь, а через час их уже можно получить в Москве. Это-то как раз не проблема. Только бы не отказал.
– Да, – тихо повторила следом за ним Динара Айратовна, – только бы не отказал.
Виталий Кирган клял себя последними словами за то, что не удосужился еще до подписания соглашения с Ленаром Габитовым узнать фамилию следователя. Если бы догадался спросить заранее, то и соглашения бы не было. А теперь отступать поздно, документ подписан, деньги внесены в кассу. Надежда Игоревна Рыженко… век бы ее не видеть.
Усиление было объявлено на эти каникулы такое, что застать следователя Рыженко в служебном кабинете проблемы не представляло. Она была почти такой же, какой Кирган видел ее в последний раз, год назад, только еще более суровой и немногословной. Когда она подняла голову и посмотрела на Виталия, в глазах ее полыхнула ненависть и что-то еще, чего адвокат в тот момент расшифровать не сумел. Она молча изучила ордер, который Кирган положил перед ней на стол, и произнесла:
– И что? До конца каникул вы в СИЗО все равно не попадете. А без заявления подследственной я не могу предоставить вам дело для ознакомления. Вы не хуже меня порядки знаете. Получите от нее заявление – тогда и поговорим. Зачем вы сейчас-то пришли?
– Мне нужно разрешение на встречу с Аверкиной в следственном изоляторе, – сдержанно ответил Кирган, стараясь не смотреть на нее. – Тогда я поеду в изолятор в понедельник прямо с утра, пока есть свободные допросные, и если получу от подследственной заявление, то смогу еще до обеда начать знакомиться с делом. Не хочется время терять.
Рыженко молчала, сосредоточенно читая какой-то документ и всем своим видом показывая, что настырный адвокат отвлекает ее от важного дела.
– Вы же знаете, – снова заговорил Кирган, выдержав небольшую паузу, – если к девяти не приехать в изолятор, то все допросные потом будут заняты, и придется ждать неизвестно сколько, пока какое-нибудь помещение не освободится. А потом они скажут, что у них не хватает людей, и придется ждать, пока подследственного приведут из камеры. А там окажется, что уже без двадцати пять и никакого посещения не будет. Не хочу рисковать. Можно получить разрешение на встречу прямо сейчас?
Следователь подняла глаза и в упор посмотрела на Киргана. В прошлом году она выглядела куда хуже, лицо было опухшим, с черными кругами вокруг ввалившихся глаз, и голос был сухим и надтреснутым. Теперь перед ним сидела женщина-скала, массивная, наглухо закрытая официальным мундиром, непробиваемая, жестокая и хладнокровная. Ему стало не по себе.
– Что, собираетесь опять мне дело развалить, господин адвокат? – В ее голосе не было злости, в нем звучали только холод и презрение.
И ненависть. Та самая ненависть, которую за последний год Виталий Николаевич научился так хорошо различать и чувствовать, которой он боялся и от которой страшно мерз.
– Не выйдет, даже не пытайтесь, – продолжала она. – Все улики налицо, посмотрите дело – сами все увидите. – И снова уткнулась в документы.
И все-таки Виталий Николаевич в конце концов добился своего, хоть и не без труда. Теперь в понедельник, 10 января, он сможет увидеть подследственную и получить от нее заявление о том, что она доверяет ему осуществление защиты по уголовному делу. Потом он у следователя ознакомится с материалами, касающимися его подзащитной, и на следующий день снова встретится с ней и подробно побеседует по каждому пункту. А если повезет, не будет «пробок», материалов в деле окажется не так уж много и при этом после обеда в изоляторе найдется свободная «допросная», то, вполне возможно, он сумеет второй раз переговорить с подзащитной прямо в понедельник, во второй половине дня. Такие удачи случаются редко, но ведь случаются же!
Будь он неладен, этот заказчик по фамилии Забродин! Вот неймется ему, надо непременно в праздники требовать очередной отчет! Валентин Семенов, конечно, женат давно, и супруга его, привыкшая к ненормированной рабочей неделе участкового, отнеслась к особенностям новой работы с пониманием, но ведь и самому обидно: у детей каникулы, у жены тоже, самое время побыть вместе и поделать что-нибудь полезное для дома, для семьи, для себя самого! Впрочем, не будем лукавить, оборвал сам себя Семенов: когда стало понятно, чего хочет заказчик, то только полный придурок мог понадеяться на то, что у сотрудников частного детективного агентства будут выходные дни. Не будет их в ближайшее время. Зато деньги будут хорошие.
Ехать по городу 6 января – одна сплошная радость: машин мало, нигде не стоишь, кроме светофоров. Семенов на всякий случай выехал заранее и прибыл к отелю за полчаса до назначенного времени. Зашел внутрь, не болтаться же на морозе! Бросил взгляд по сторонам, прикидывая, как можно провести полчаса, чтобы получить удовольствие. Ничего подходящего не обнаружил, из помещения лобби виднелись бар, кафе и рестораны, но туда идти Валентину не хотелось. Он с сожалением расстался с мечтами о незапланированном удовольствии, уселся в мягкое кресло и открыл ноутбук. Лучше еще раз просмотреть материалы, продумать, как покомпактнее их доложить, чтобы совещание особо не затягивалось, тогда можно рассчитывать на то, что он пораньше освободится и еще успеет сходить со всей семьей в кино.
– Вы уже здесь? – раздался голос прямо у него над ухом.
Семенов поднял глаза и увидел Вячеслава, помощника заказчика. Теперь Валентин уже твердо запомнил имена тех, с кем каждую неделю встречался в этом отеле.
– А чего вы тут сидите, как бедный родственник? – продолжал Вячеслав. – Зашли бы в бар, кофе выпили.
– Да я… – начал было оправдываться Семенов, но Вячеслав уже вытащил из бумажника карточку-ключ от номера.
– Пойдемте, – бросил помощник и направился к лифтам.
Семенов закрыл ноутбук и послушно последовал за ним. Удивительная способность у этого мужичка – заставлять себе подчиняться, подумал бывший участковый. И вроде должность у него не так чтобы очень важная, не начальник, не руководитель, всего лишь помощник, а почему-то даже в голову не приходит ослушаться или возразить. Вот он только спросил, почему Семенов не сидит в баре, а тот уже собрался оправдываться, словно сделал что-то нехорошее, неправильное. Строго-то говоря, почему он должен этому Славе что-то объяснять? Не хочет он в бар – имеет полное право сидеть там, где ему нравится. Ан нет, начал что-то блеять… Тьфу, самому противно! И главное – непонятно, что в этом Славике Суханове такого, что невозможно ослушаться. Вроде и голос не повышает, и грубостей не говорит, а что-то такое есть. Властность, что ли, или уверенность, или еще что.
Они едва успели раздеться в номере, как открылась дверь и появилась Юлия. Семенов уловил некоторую неловкость, сразу же повисшую в воздухе над длинным полированным столом, за которым они обычно сидели. Слава молчит, раскладывает свои бумажки, развешивает на демонстрационных досках листы ватмана, покрытые графиками и диаграммами, а Юлия просто сидит на своем месте, смотрит то на Вячеслава, то на Семенова и тихонько улыбается. Валентину даже показалось, что в тот момент, когда Юлия вошла, на лице Суханова мелькнула досада. Впрочем, наверное, просто показалось.
Заказчик опаздывал, как обычно. Семенов приготовился к тому, что придется ждать минут двадцать-тридцать. Хоть бы телевизор включили, что ли, подумал он, поглядывая на большую панель, висящую на стене как раз напротив него. Чего так-то сидеть? После сорока минут, проведенных за рулем, он бы с удовольствием размялся, походил, вон сколько помещений в этом «президентском» люксе, отчего не прогуляться да не посмотреть, как тут все устроено. Поди, спальня с кроватью «кинг-сайз», кабинет, еще какие-нибудь комнатенки, санузел любопытно бы глянуть… Но нет, не принято у них шляться по номеру, сколько раз приезжал Валентин на эти совещания, а кроме прихожей и вот этой комнаты, ничего не видел. Нет, забыл совсем, еще гостевой туалет видел, куда вход прямо из прихожей. Чем же ожидание скрасить?
– А чаю нельзя попросить принести? – спросил он, глядя куда-то в центр стола, чтобы не было понятно, к кому из помощников он обращается. – Или нужно ждать Владимира Григорьевича?
– Сейчас я позвоню, – тут же откликнулась Юлия, и Семенов благодарно улыбнулся ей.
Принесли чай, расставили на столе коробочки с печеньем и конфетами ручной работы.
– Ну, Валя, чем порадуешь? – подал голос Суханов. – Какие новости с фронта?
Семенов сделал впопыхах слишком большой глоток и обжегся.
– Я доложу, когда придет Владимир Григорьевич, – сдавленным голосом ответил он.
– Да брось ты эти церемонии! Тут все свои, – настаивал Вячеслав. – Расскажи хотя бы в двух словах.
