Жозефина де Рем, или мадам Жози, как ее звали в доме, — бывшая французская верноподданная, — была весьма колоритной личностью: с телом богини, лицом чудовища и темпераментом извергающегося вулкана. За свои сорок лет ей многое пришлось перенести. Рожденная в семье барона, она получила прекрасное воспитание, вышла замуж и вращалась в высшем обществе. Но муж ее погиб на дуэли, оставив вдове долги и не слишком светлую память о себе. Помощи Жозефина не нашла, и ей пришлось стать компаньонкой. Далее шел путаный рассказ о том, как мадам оказалась в Лондоне, где и осталась в семье Фоксов. Эту историю поведала Виктории Джулиана, как, впрочем, и истории остальных обитателей дома.
Еще одной из странных личностей оказался художник, Джек Хайден, — молодой человек, застенчивый и молчаливый. Он либо бродил по городу, ища вдохновения, либо пропадал в мастерской. Три года назад Джулиана заказала ему свой портрет и, пока он его писал, она загорелась мечтой научиться рисовать. Ее увлечение живописью длилось недолго, но с Джеком она так и не захотела расстаться, что было лишь на руку нищему художнику. Жу-Жу утверждала, что его манера писать завораживает, и она тоже обязательно-обязательно научится так же, как только у нее выдастся свободное время.
Кто, действительно, казался странным, по мнению Виктории, так это Оливия Вердис. Женщина лет тридцати, утверждающая, что она ясновидящая. Оливия была слегка не в себе, — или же, напротив, чересчур в себе. Она практически не выходила из своей комнаты, очень редко ее можно было увидеть за общим столом. Она являлась дальней родственницей Фоксов и приехала посмотреть Лондон по совету матери Адама и Джулианы. Последние подозревали, что их матушка, таким образом, попросту избавилась от общества Оливии, которая жила до этого с ней.
Но, пожалуй, самой загадочной личностью для Виктории оставался, прежде всего, хозяин дома. Взять, к примеру, его совершенно непонятное поведение. Девушка готовилась к осаде, уговорам, пылким признаниям, подаркам, — но всего этого и в помине не было! Более того, она не видела Фокса уже три дня! Не то, чтобы она искала с ним встреч, но столь явное пренебрежение женщиной, которой он только что сделал предложение, становилось просто возмутительным.
На ее расспросы Жу-Жу отвечала, что брат все же в доме появляется, но возвращается он поздно, а уходит рано. Джулиана ссылалась на большую занятость Адама, но видно было, что она и сама не знает, что у него за столь срочные дела.
Джулиана так же всячески пыталась разузнать у Виктории ее секреты, но та так ничего и не сказала, решив пока молчать. Хотя ее новая знакомая была ей весьма симпатична. Жу-Жу обижалась, дулась, но долго молчать она не могла, и на Викторию сыпались все новые и новые истории.
Виктория же все время сравнивала жизнь в доме отца и здесь. У графа Дантри царили строгие порядки. Чужие люди в доме никогда не гостили, лет пять назад с ними жила старая тетка отца, да она почти не выходила из своих комнат, а потом она тихо скончалась. Виктории бы и в голову никогда не пришло болтать со своей камеристкой — то была женщина строгая. И она с удивлением слушала разговоры Жу-Жу и мадам Джозефины, в них присутствовало много вольностей и много личного. Пусть мадам и одергивала свою подопечную, но это мало помогало. Так странно, так непривычно и немного страшно, будто Виктория касалась чего-то запретного, но в то же время бесконечно притягательного. Дом мистера Фокса будто разбудил ее от долгой спячки, и она хотела узнать о нем, как можно больше.
ГЛАВА 2 — О морских узлах
Сесил Ридли, граф Дантри, сидел у камина в гостиной и предавался неприятным мыслям. В последнее время неприятные мысли стали его постоянными спутниками. Ситуация с исчезновением Виктории выглядела довольно запутанной.
Допустим, она пряталась той ночью в его кабинете и, узнав о готовящейся участи, решила сбежать. Она даже смогла отыскать в кабинете веревку, которая ни разу не попалась Сесилю на глаза. А потом, проявляя неизвестно откуда взявшееся мастерство, Виктория завязала веревку морским узлом на ножке шкафа и, словно акробатка, спустилась из окна.
Пофантазируем и допустим такое развитие событий. Но то, что произошло далее, даже самая богатая фантазия не могла бы выдумать. Получается, что молодая девица прогулялась ночью до конторы Беркли, шутя, проникла в его дом и пристрелила беднягу! После чего, предположительно, забрала из открытого сейфа завещание и пропала в неизвестном направлении.
Но это же совершенно невозможно!
Джейсон, спустя минут пятнадцать после приказа избавиться от Виктории, направился в ее комнату, и он не застал там девушку. Они искали Викторию по всему дому, — на это ушло немало времени. Наконец, догадавшись заглянуть в собственный кабинет и обнаружив там открытое окно и веревку, перекинутую через подоконник, граф велел Одноглазому немедленно ехать в дом Беркли и вытрясти из подлеца завещание, а зарвавшегося барристера убить. Но Джейсон поспел лишь к холодному трупу Беркли. Впоследствии Сесил выяснил через старых знакомых, что слуги юриста не успели разглядеть убийцу, а брат покойного не мог точно сказать, что пропало из сейфа.
Завещание — вот что пропало из сейфа. В этом граф почти не сомневался. Но, естественно, он не обмолвился о своей догадке и словом. Ему лишь оставалось скрипеть зубами от бессильной злобы.
Кто-то очень ловкий опережал их на один шаг. Но он не мог поверить, что это была Виктория.
Все наводило на мысль, что в этой истории замешан еще один человек. Скорее всего, мужчина.
Этот неизвестный проник той злополучной ночью в особняк, узнал о планах графа и выкрал девицу Виже. Зачем? Из желания спасти или из корыстных целей? И почему он похитил ее не из спальни, а привел в кабинет, — окна и там, и там одинаковые?
