Теперь, когда он увидел, что она красива, ему показалось, что было бы забавно послать ее своему брату, бею Туниса, в качестве наложницы, но шейх Сулейман посоветовал отдать ее в руки Али-паши. Дополнительный подарок в виде принцессы помог бы убедить бея согласиться участвовать в их затее. Уж он-то научил бы эту девчонку относиться с должным уважением к превосходству мужчины.
— Капитан?
Кемаль взглянул на своих людей. К нему направлялся Ибрагим, который выглядел, как и все они, весьма странно в западной одежде, но этот маскарад был необходим, чтобы смешаться с толпой.
Ибрагиму это было проще сделать, потому что он родился в Белграде и был рыжеволосым, с более светлым цветом кожи, чем Кемаль. Его светлые глаза все еще вспыхивали злобой, когда он вспоминал, как София вспорола ножом его руку, когда он попытался проникнуть в карету. Рана довольно долго кровоточила.
Сейчас рука Ибрагима перевязана, но его гордость была сильно уязвлена.
— Когда? — спросил он.
Кемаль улыбнулся нетерпению своих людей поскорее вновь нанести удар. Окинув всех взглядом, он сказал:
— Наберитесь терпения. Отдохните как следует. Она залегла на дно. Придется подождать, пока она вновь всплывет на поверхность.
— Как мы узнаем, когда это случится? — спросил Ибрагим.
— Не беспокойся, — заверил его Кемаль с ледяной усмешкой. — Наш агент сообщит нам об этом.
Глава 7
София проснулась чуть свет, преисполненная божественного чувства душевного покоя. За всю ночь она ни разу не шевельнулась и все еще лежала на боку, положив голову на подушку Гейбриела.
Первым, что она увидела, открыв глаза, было окно напротив кровати. Мир за его стеклом был по-прежнему туманным и серым. Слышался предрассветный гомон просыпавшихся птиц.
Наверное, именно этот звук и разбудил ее. Она оглянулась через плечо на Гейбриела, крепко спавшего на спине рядом с ней, и долго смотрела на него, пораженная его гордой мужской красотой.
Отдыхающий воин — абсолютно беззащитный в данный момент.
Ее наполнило странное желание защитить его. Удивительно. Гейбриел Найт был способен вызывать у нее самые необычайные чувства.
Ее взгляд скользнул по его четкому профилю, смягченному сном, потом опустился ниже, на мускулистую грудь, медленно, равномерно вздымавшуюся и опускавшуюся при дыхании.
Его бронзовая от загара кожа так и манила прикоснуться к ней, но она поборола искушение, опасаясь разбудить его. Она долго глядела на его крепкие руки, которые полночи держали ее в объятиях, наполняя ее таким чувством защищённости, какого она еще никогда не испытывала.
Вновь ощутив проснувшееся желание, она закусила губу и покраснела, вспомнив о греховных вещах, которые они проделывали этой ночью — и здесь, в его постели, и в соседней комнате.
Наверное, ей бы следовало стыдиться собственного поведения, но она ничуть не жалела об этом. Почему-то все, что происходило между ними, казалось абсолютно естественным и правильным. Она еще какое-то время смотрела на него, вспоминая обо всем с только ей понятной улыбкой, и вдруг услышала снаружи какой-то новый звук, который привлек ее внимание.
Среди утреннего птичьего гомона послышался резкий крик козодоя — это ее люди подавали ей знак!
Прищурив глаза, она взглянула в окно и заметила в предрассветной мгле какое-то движение.
Затаив дыхание, она приподнялась на локте и прислушалась.
Это они!
У нее гулко забилось сердце, когда она увидела, как двое — нет, трое — одетых в черное телохранителей бродят возле фермы Гейбриела, разыскивая ее. Наконец-то верный Тимо нашел ее в соответствии с координатами «Красной семерки». Теперь она разглядела, что с ним были отважный Маркос и добродушный Янис, миротворец их маленького отряда. Они обнаружили на лугу ее гнедого и поняли, что она должна быть где-нибудь неподалеку.
Хотя она была рада видеть своих преданных друзей, это означало, что пришло время покинуть Гейбриела.
У нее защемило сердце, когда она вновь взглянула на него. Но нужно было идти, причем сию же минуту.
Деревенская идиллия закончилась. Пора было возвращаться к исполнению своего долга и ко множеству связанных с этим забот.
Боже милосердный, она и не подозревала, что будет так мучительно больно расставаться с ним навсегда. Она за свою жизнь потеряла так много близких людей, что вынужденная разлука с ним казалась безумно несправедливой… разлука с этим настоящим, удивительным другом, которого она нашла.
Она отчетливо сознавала лишь одно: именно потому, что он ей не безразличен и что он был так добр к ней, она должна оставить его.
Ее проблемы останутся ее проблемами.
София на мгновение крепко зажмурила глаза, чтобы собраться с духом, стараясь не обращать внимания на комок, образовавшийся в горле. Она заставила себя сесть. Потом осторожно встала с кровати.
Пробежав на цыпочках в гардеробную, она торопливо натянула на себя серую крестьянскую одежду.
Для того чтобы привести в порядок волосы, времени не было. Ее непокорные кудряшки все так же ниспадали на плечи, как это было ночью во время ее чувственных утех с майором.
Она молила Бога, чтобы он не проснулся. Ей не хотелось втягивать его во все это, но и признаваться в том, что лгала ему, тоже не хотелось. Пусть уж лучше спит. Снова застегнув кожаный ремешок вокруг бедра, она надежно спрятала нож в ножны, подумав, что меньше всего на свете ей нужна сейчас потасовка между ее любовником — ее любовником! — и телохранителями.
Леон бы, наверное, догадался, что она занималась чем-то недозволенным, увидев ее всклокоченные волосы и пылающие щеки, но София подумала, что будет, пожалуй, решать проблемы по мере их появления. Мгновение спустя, уже одетая, она выглянула из гардеробной.
Гейбриел крепко спал, словно отдыхающий Марс, бог войны.
Он дышал равномерно и глубоко. Ну что ж, ему нужен был покой, подумала она, и он его нашел.
Пусть отдохнет.
Ей безумно хотелось подойти к нему и на прощание нежно поцеловать в губы, но сказать «прощай» было бы слишком трудно. Она пересекла спальню, направляясь к двери.
У двери она остановилась на мгновение и, оглянувшись на него, прошептала со слезами на глазах:
— Прости.
Она очень надеялась, что он не слишком обидится на нее за то, что сбежала, и за трусость. Он, наверное, рассердится, когда, проснувшись, обнаружит, что она исчезла, не сказав ему ни слова, но напомнила себе, что он сам сначала не хотел, чтобы она находилась здесь. Смахнув со щеки слезу, она послала ему воздушный поцелуй.
Услышав, как ее люди приближаются к фермерскому дому, она наконец собралась с силами и выскользнула за дверь.
