— Ну, значит... — Майк смотрел куда-то вдаль поверх левого плеча Джейми. — Насчет Сары. У тебя с ней были близкие отношения или как?
У Джейми заныл живот.
— Нет, мы никогда... Мы всегда были друзьями.
— Да, но... У тебя с ней что-то было?
— Смотря, что ты имеешь в виду.
Майк бросил на него презрительный взгляд.
— Ты с ней трахался?
Джейми отпил большой глоток пива, которое словно загустело у него в горле. С усилием он проглотил его.
— Только... — он прокашлялся, — только один раз. Нам было шестнадцать. Спьяну.
— Ну и? Она настоящий фейерверк, правда?
— Ну да, наверно.
— Ох, парень, мне тоже предстоит это попробовать.
Еще минуту Джейми просидел молча. Он не умел разговаривать с мужчинами на интимные темы; ему не хватало инстинкта, который, казалось, подсказывал другим парням, насколько они могут быть искренними, не раскисая при этом, как бабы. Но от одной мысли о смазливом придурке Майке, сопящем над Сарой, в его уже расстроенном желудке забурчало.
— Ты ведь не собираешься приударить за Сарой?
Майк взглянул на него с удивлением.
— Приударить? А я-то думал, вы с ней друзья. Что, она ничего тебе не рассказывала?
Джейми думал, что она рассказывает ему все — по крайней мере, думал так до нескольких последних секунд. Он пожал плечами и подождал.
— Она уже несколько месяцев вокруг меня крутится. Поверить не могу, что она ничего тебе не рассказывала.
— Крутится? — Джейми сделал усилие, чтобы не дать поднимающейся в нем панике изменить его голос.
— Ну да, знаешь, как это бывает. То поцелует, то потискает. Дразнится. Хочет меня возбудить.
Джейми отхлебнул пиво. Он не покажет Майку, насколько он потрясен. Вообще, Майк такой трепач, он наверняка все врет.
— Честно говоря, я ничего не могу поделать. Она просто... — Майк сделал движение, как будто закинул удочку и стал ее сматывать, — ...подцепила меня на крючок, парень. Я сдался на ее милость. Как только она меня захочет, ей останется лишь смотать удочку, и я сделаю все, что она скажет. И ведь она сама это знает, хитрая сучка.
У Джейми тошнота подкатила к горлу. Сара уже в который раз вызывает у него желание блевать, что за напасть.
— А как же Джесс? Тебя совесть не гложет?
— Гложет. — Майк потер лоб. — Вроде как. То есть Джесс прелесть, но Сара, ох... Трахнуть Сару Кларк! Такую возможность ни за что нельзя пропускать.
— Сигареты есть? — спросил Джейми, и Майк протянул ему пачку. Джейми закурил, не обращая внимания на то, что грудь сразу сжало.
Майк тоже закурил и глубоко затянулся.
— Вот, собственно, все, что я хотел тебе сказать. Вчера вечером мы у тебя до такого дошли прямо при всех... И никто даже не догадался!
— У меня? — Джейми покраснел. — О чем ты говоришь?
— Мы с Сарой этим занялись прямо за ужином.
За ужином. Джейми прокрутил в памяти вчерашние события. За ужином ничего не
случилось. Перед ужином Сара поцеловала Джейми и флиртовала с Майком. После ужина Шелли отвезла Майка и Джесс домой, а Сара... Господи! О чем Майк говорит?
— Так вот, я сижу, ем вкуснейший ужин, приготовленный твоей женушкой, и вдруг чувствую, как мне расстегивают штаны и берут меня за член. — Майк покачал головой, как будто сам до сих пор не мог в это поверить. — И вот Сара болтает об ипотечных выплатах или еще какой-то хрени, а сама в это время дрочит мне под столом. Я, надо сказать, ответил ей той же любезностью. Когда я облизывал пальцы после ужина, дело было не только в цыпленке, если ты понимаешь, что я имею в виду.
— Извини, мне надо... — Джейми бросился в туалет и добрался как раз вовремя, чтобы выблевать, судя по ощущениям, все, что выпил и съел за всю свою жизнь. Через пару минут рвота прекратилась, он выпрямился и перевел дыхание. Потом вспомнил, как она говорила: «Я никогда в жизни не была такая мокрая», и его вывернуло опять.
Когда Джейми было шестнадцать, он ни о чем не мечтал так, как о том, чтобы проснуться однажды утром и обнаружить, что он волшебным образом превратился в своего брата. Бретт был всем, чем не был Джейми. Он был сильный и мускулистый, а Джейми — слабый, с хрупкими костями. Он был загорелый и крепкий, а Джейми — бледный и веснушчатый, с пепельными волосами, которые вечно торчали вихрами, сколько бы он геля ни изводил на их укладку. Бретт славился спортивными успехами, а Джейми всю жизнь был освобожден от физкультуры из-за астмы. А еще Бретта вечно окружали девушки, которые чуть ли не дрались за его внимание. Он умел говорить с ними, не заикаясь и не глядя на свои ботинки, знал, что сказать, чтобы они засмеялись и посмотрели на него сияющими, как звезды, глазами. На Джейми девушки смотрели исключительно с жалостью. Иногда они звали его миленьким или приятным мальчиком — смертельные оскорбления для австралийского парня, который должен быть грубым, плечистым, мужественным.
О тайной жизни Сары Кларк Джейми рассказал Бретт. Он сказал, что пора Джейми узнать, что его маленькая подружка трахается лучше всех в Сиднее. Он сказал, что жалко смотреть на то, как Джейми ходит, как влюбленный щенок, вокруг да около Сары, которая дает любому, кто обратит на нее внимание. Бретт признался с широкой улыбкой, что лично он с ней кончил три раза за одну ночь. Сара Кларк, сказал он, в этих делах просто бешеная. Без всяких комплексов, адски сексуальная, дико заводная. И не требует всех этих разговоров, серьезных отношений и приглашений на ужин, не то, что другие девушки. Ей нужен только член.
Сначала Джейми не мог поверить. Он знал Сару лучше, чем кто бы то ни было, — она сама так говорила. Столько вечеров она сидела у него на кровати и говорила до хрипоты, пока у него шея не затекала от того, что он смотрел на нее, не отрываясь, сидя на полу. Она рассказывала ему о Ницше и Уильяме Блейке. Она рассказывала о своем романе с мистером Карром, о родителях, которые не обращали на нее внимания, о том, что ей никогда не удается проспать больше двух часов, не просыпаясь. Она говорила всю ночь, с блестящими глазами, живо и умно, так что ему начинало казаться, что все, о чем он думал раньше, не имеет значения. Замолкала она не раньше, чем в окно хлынет солнечный свет. Тогда она оглядывалась по сторонам, как будто только что заметив, где находится, смущенно смеялась и ускользала в рассвет до того, как проснутся родители.
Конечно же, она рассказала бы ему, что спит с его братом. И нет сомнений, что они были достаточно близки, чтобы он узнал, если она и правда спит, с кем попало. Но у Бретта не было причины врать. На самом деле, Бретт был единственным, кто разговаривал с Джейми на равных. Он обращался с ним как с мужчиной, в отличие от родителей, которые обращались с Джейми, как будто он пятилетний мальчик да к тому же стеклянный.
