И на этот раз он не сумел отыскать в словаре перевод для заковыристого термина – надежда была лишь на собственную фантазию. Игнат захлопнул словарь и посмотрел в окно, будто на водянисто-голубом небе могло обнаружиться искомое слово. Но вместо слова он учуял весенний воздух, струйкой вплывающий в форточку. На голых ветвях растущего под окном вяза уже чирикали какие-то птахи. Мысли Игната приняли новое направление: пора возобновить с друзьями выезды в лесопарк. Дел там по весне много: убрать мусор, обнаженный после таяния снега, защитить от разора муравейники, подновить скамейки. Именно в этих работах Игнат видел свое призвание.
Он так размечтался, что забыл о скучной реальности, о месте, где был вынужден проводить восемь часов в день. Однако сидевшая за соседним столом Маргарита Ивановна чутко наблюдала за юношей. Она заметила, что он отвлекся от бумаг. Маргарита Ивановна поправила пышную прическу, увенчанную черным бантом на затылке, расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Едва заметные складки кожи уже морщинили шею женщины, но она пребывала в счастливом неведении на этот счет. И мужчины, несмотря на солидный возраст Маргариты Ивановны, все еще находили ее привлекательной. А ей все более нравились юные, неиспорченные мальчики. Таким ей казался и новый переводчик.
– Игнатик, как твое задание? – Маргарита Ивановна подошла к Игнату сзади и дружески положила руку ему на плечо. – Может, сделаем перерыв, попьем чайку?
Игнат тряхнул длинными, плохо промытыми волосами и вывернул свое плечо из-под ладони увядающей дамы. Ему было стыдно за нее, не уважающую свой возраст, и неловко за себя. Нездоровое волнение начинало нарастать в его теле, когда она вот так, невзначай, касалась его. Он уже опасался оставаться с Маргаритой Ивановной наедине, но не мчаться же вон из комнаты каждый раз, когда из нее выходила третья сотрудница, Санечка.
К Санечке у Игната было совсем иное отношение. Он старался не смотреть на худенькую девушку, весь день согнутую за клавиатурой компьютера, – его сразу охватывала трепетная жалость. Тонкая шея, куцый хвостик, перехваченный резинкой, – бездомный, безродный воробышек. Он хотел бы помочь девушке, как помогал муравьям и бездомным кошкам, но не знал, чем может быть полезен ей.
Санечка где-то задерживалась, а Маргарита Ивановна продолжала наступление. Она уже вскипятила чайник, выложила на блюдце принесенные из дома пирожные и выставила их перед Игнатом.
– Ешь, сынок! – Маргарита Ивановна невзначай коснулась руки юноши.
Она играла роль мамы, но мамы нехорошей, склоняющей сына к противоестественной связи.
– Маргарита Ивановна!
– Зови меня просто Рита, малыш! Когда мы одни…
У Игната язык не повернулся бы назвать эту дородную, солидную женщину уменьшительным именем.
– Маргарита Ивановна, вы мешаете мне работать, – с нарочитой грубостью сказал Игнат и посмотрел на игривую сотрудницу твердым взглядом.
Она чуть смутилась, но лишь на миг. Тут же изменила тон:
– Ты прав, малыш. Работы у нас выше головы. Но выпьешь крепкого чая – и сразу мысли быстрее бегут. Я смотрю, что-то у тебя с переводом застряло, и подумала, что могу помочь.
Маргарита Ивановна, подчеркнуто прямо удерживая спину, удалилась к своему столу, захватив с собой свою кружку.
Игнат пристыженно потянулся к стоящей перед ним чашке, чай в ней уже остывал. Может, он зря обидел сотрудницу? Заподозрил черт знает что! Как, однако, трудно понять, что у этих женщин на уме.
– Отличная заварка, – идя на попятную, похвалил Игнат приготовленный чай.
– Пей на здоровье, малыш.
Двусмысленная тишина воцарилась в комнате. Сейчас последует новая атака? Нет, антракт. В комнату вернулась Санечка, и возобновился перестук компьютерных клавиш – девушка исполняла обязанности секретарши в отделе.
Санечке не повезло с рождения. Родовая травма сделала ее калекой на всю жизнь. Вначале вывихнутый сустав бедра не вправлялся на место, затем больная нога стала отставать в росте. В итоге она сделалась на несколько сантиметров короче здоровой. Санечку долго лечили, оперировали, месяцами держали в детском санатории на вытяжке – все напрасно. Хромота осталась.
Санечка закончила школу. Закончила так себе, посредственно, и поступила в лицей, где готовили секретарей-референтов. Она с легкостью осваивала компьютер, факс, ксерокс, но занятия по имиджу не любила и часто пропускала. Она нарочито отвергала хитрые приемы, способные любую девушку обратить в принцессу. Санечка была уверена: как ни укрась себя, ни один директор не захочет взять в личные секретарши хромушку. А потому стремилась выглядеть незаметнее – ей казалось, что так ее хромота менее бросается в глаза.
Устроилась работать она в НИИ. Страна переживала кризис, шла волна сокращений. А многие увольнялись сами, не желая работать в бюджетной организации почти задаром. Первыми упорхнули хорошенькие лаборантки, и Санечку приняли на вакантное место. Взяли не референтом к начальнику, даже не общей секретаршей на отдел, а так – девочкой на подхвате.
Место секретарши отдела информации в то время занимала Маргарита Ивановна. Ее боялись чуть ли не больше начальника. Она отмечала уход и приход сотрудников, составляла списки на отпуск, на премии. И между этими важными делами печатала на машинке различные документы. Печатала до тех пор, пока машинку не заменили компьютером. Казалось бы, какая разница: клавиатура устроена так же, ошибки исправлять еще легче – никаких помарок на выходе. Но Маргарита Ивановна постоянно теряла информацию в машине, не разбиралась в файлах, путала диски, имена, команды. Такая беспомощность могла поколебать ее авторитет в отделе, и Маргарита Ивановна пришла к начальнику с предложением:
– Мне нужна помощница. На компьютере может печатать любая девочка, а у меня оргвопросы, общая координация, сами понимаете…
Начальник против помощницы для секретарши не возражал. Зарплату он платил не из своего кармана, а из государственного – почему не взять еще одного человека. Вакансии на низкие ставки имелись. Так, с подачи Маргариты Ивановны, в отделе появилась Санечка.
Если бы Маргарита Ивановна предвидела, чем грозит ей появление новой сотрудницы! Она бы напряглась, поднатужилась, освоила бы компьютер – ей в то время и сорока еще не было, голова работала. Но упустила момент Маргарита Ивановна из-за своей самонадеянности: столько лет заправляла в отделе!
Санечка вначале только печатала бумажки. Потом стала на компьютере заполнять разные таблицы, составлять отчеты, вести табель. Отослать факс, снять ксерокс – тоже ее забота. И как-то незаметно оказалась Маргарита Ивановна не у дел. А тут еще очередная волна сокращений накатила, и старую секретаршу внесли в роковой список.
