— Подожди. Дай мне.
Она встала на колени и стянула с Уайета свитер и футболку. Ханна хотела видеть его обнаженным. И чем скорее, тем лучше. Она откинулась назад, любуясь подтянутым телом Уайета. Он был стройным, без капли жира — от широких плеч и мускулистых рук до плоского твердого пресса.
Нетерпение охватило их. Руки Ханны дрожали, когда она расстегивала медную пряжку ремня, крючок и молнию. Она сомкнула пальцы под тканью трусов-боксеров. Оценив степень возбуждения Уайета, она почувствовала, как ее пульс участился от предвкушения.
Ханна стянула брюки с бедер мужчины. Затем, желая, чтобы он разделил с ней наслаждение, она начала ласкать горячую, твердую, шелковую плоть. Дыхание Уайета стало прерывистым. Дрожь животного вожделения охватила Ханну.
Уайет впился в ее губы. На одно мгновение их горячие тела слились, затем он быстро снял ее трусики и лег рядом. Жесткие волоски на его бедрах щекотали женщину, подогревая ее страсть. Уайет раздвинул ее бедра.
Она закинула руки ему на спину, лаская вздымающиеся буграми мускулы. Его голова откинулась назад, разрывая танец языков, Уайет надел презерватив, но, вместо того чтобы войти в нее и заполнить пустоту — чего она жаждала, — он наклонился и губами обхватил сосок.
Волна жара затопила Ханну. Уайет ласкал, посасывал, дразнил, и лоно ее становилось все горячее. Она извивалась в нетерпении, желая освободиться от напряжения.
— Уайет, пожалуйста…
— Сейчас.
От его глубокого страстного голоса она затрепетала.
И тогда Уайет вошел в нее, вызвав такое наслаждение, рядом с которым первое поблекло. Каждый его рывок рождал новую волну удовольствия. Ханна вцепилась в его плечи.
Руки Уайета, сжатые в кулаки, упирались в лоскутное одеяло по обе стороны от ее головы. Ханна ласкала его грудь, любуясь гладкой кожей и маленькими твердыми сосками, сильными руками, спиной и ягодицами. Она снова ощутила приближение оргазма.
Ее сердце бешено колотилось. На коже выступил пот. Уайет ускорил ритм. Затем наступил экстаз, и несколько мгновений Ханна не замечала ничего, кроме тепла, пульсирующего в ее теле. Уайет застонал, обмяк и накрыл ее собой.
Она расслабилась, уткнулась лицом в его плечо и попыталась отдышаться.
— Это было восхитительно, — прошептала молодая женщина.
Он приподнялся и холодно взглянул на нее:
— Это не изменит наших деловых отношений. Не надейся на уступки для тебя или твоих лошадей.
Ханна возмутилась. Как смеет Уайет обвинять ее в использовании секса для своей выгоды?!
— Я переспала с тобой не ради лошадей. — Она оттолкнула Уайета. — Это была ошибка. Мы даже не нравимся друг другу.
Ханна ждала, что он возразит. Но его молчание говорило о многом. Унижение и раскаяние охватили ее.
Уайет скатился с кровати и поднял брюки. Проклиная себя за то, что позволила гормонам взять верх, она вскочила и принялась натягивать белье.
— В котором часу нам с Сэмом надо прийти к жеребятам? — спросил он.
Ханна прижала к груди рубашку:
— В любое время. Ты же босс.
Глаза Уайета сузились в ответ на ее саркастический выпад.
— Мы с Сэмом займемся следующим кормлением. Иди домой и поспи.
Яснее высказаться трудно. Иными словами: «И чтобы тебя там не было».
— Позже я вывешу расписание на двери кабинета. Завтра, пожалуйста, сверься с ним, — сказала Ханна.
Уайет пристально изучал женщину. Под его взглядом мышцы ее напряглись, а сердце забилось неровно. Как он может так быстро переходить от вулканического жара к холоду северного полюса?
Уайет покинул домик. Ханна упала на стул. Впервые в жизни она хотела последовать примеру кузины и сбежать из дома. Но бегством проблему не решить. Она должна остаться и бороться за то, чтобы ее жизнь вошла в норму — насколько это возможно.
Входя в конюшню, Ханна подумала, что жизнь была бы куда проще, если бы не приходилось платить за свои ошибки. Но прятаться в коттедже — плохое решение, даже если Уайет и приказал ей держаться подальше.
Нужно убедиться, что смесь для жеребят приготовлена правильно. На этом этапе любая ошибка может стать фатальной. Если все пойдет по плану, она успеет приготовить питание и сбежать до прихода Сэма и Уайета.
В ее животе порхали бабочки, когда она вспоминала о том, как занималась с ним любовью. Но продолжения не будет.
И это ее устраивало.
Почти.
Ханне уже приходилось переживать сумбурные окончания близких отношений, но в этот раз все было по-другому. Она никогда не испытывала ничего подобного. Нелегко будет забыть Уайета.
Ханна отогнала неприятные мысли. Чтобы выходить жеребят, она должна посвятить им все свое внимание.
Подходя к стойлу, она услышала голос Сэма.
— Давно я не видел таких маленьких жеребят.
Ханна замедлила шаг. Если здесь Сэм, то и Уайет тоже. Они пришли на час раньше. Низкий смех Уайета заставил ее сердце биться неровно.
— А этот любит побрыкаться, — заметил Сэм. — С ним будут проблемы.
— Если он выживет.
— Выживет. Он борец.
— Трудно сказать, Сэм. Не стоит сильно привязываться.
— Сынок, никто не застрахован от случайностей. Нужно все пробовать на вкус — даже если напиток окажется горьким. Генри Форд считал, что неудача — это возможность начать заново, имея чуть больше опыта. Интуиция подсказывает мне, что этот паренек выживет, как и девочка. Да, кроха робка и осторожна, но в ее глазах блестит искорка, которая говорит о том, что лошадка будет цепляться за жизнь.
Ханна подошла ближе и осторожно заглянула в стойло. Уайет сбрил сексуальную щетину и пригладил волосы, которые она растрепала. Его тело облегала элегантная черная футболка и джинсы — тело, которое она ласкала, пробовала на вкус…
Мужчины общались, как друзья, чего у Ханны с отцом никогда не было. Лютер предпочитал командовать и критиковать, заставляя Ханну стать похожей на мать. То, что отец не звонил ей после отъезда с фермы, только подчеркивало пропасть между ними.
— Хорошие жеребята, — заключил Сэм.
Кобылка схватила его за палец, пытаясь сосать.
— И голодные, — добавил Уайет, улыбаясь так, что Ханна ощутила слабость в коленях. — Нужно их покормить.
Не желая, чтобы ее уличили в подглядывании, она глубоко вдохнула, собрала волю в кулак и шагнула вперед:
— Доброе утро, Уайет, Сэм.
Ханна мысленно аплодировала себе за то, что удалось говорить спокойно. Уайету не следует знать, что ее ладони вспотели, а рот наполнился слюной при воспоминании о страстных поцелуях.
Уайет нахмурился:
— Я же сказал, чтобы вы шли спать.
— Некоторым приходится зарабатывать себе на жизнь. Кроме того, вчера я не показала вам, как готовить питание.
