Похоже, ему начинает нравиться ее острый язычок.
— Я не оставлю вас одну.
— Тогда вам лучше устроиться поудобнее. Я собираюсь полюбоваться рассветом.
Уайет разулся, сел рядом с ней и опустил ноги в холодную воду.
— Двигайте ногами, тогда будет не так холодно, — посоветовала Ханна.
Солнце поднялось над верхушками деревьев, освещая ее лицо, румянец на щеках и влажные губы. Уайет снова ощутил голод — голод, который он уже не мог сдерживать.
Ханна, словно почувствовав, что он смирился с неизбежным, повернулась. Их взгляды встретились. Чувственность наэлектризовала воздух, как перед грозой. Губы Уайета приоткрылись, зрачки расширились, а тонкие волоски на теле встали дыбом.
Он не заводил интрижек с подчиненными и поклялся не иметь дела с богатенькими принцессами. И все же мужчина не пошевелился. Притяжение между ними становилось все сильнее.
— Ханна, если ты сейчас же не уйдешь, я тебя поцелую, — с отчаянием пригрозил он.
Ее ресницы дрогнули. Она закусила губу:
— Ты меня не отпугнешь, Уайет. Ни от моего дома. Ни от моих лошадей. Ни от тебя. Я куда упрямее, чем ты думаешь.
Глава 9
«Ханна, ты пожалеешь об этом», — предупреждал голос разума.
Но Ханна знала, что пожалеет еще больше, если не поцелует Уайета.
Поэтому, когда он обхватил большими теплыми ладонями ее лицо, она потянулась к нему. Их губы встретились — горячие, жадные. Уайет сразу взял инициативу в свои руки. Его язык проник в рот женщины, встретился с ее языком, скользя, поглаживая.
Ханна понимала, что за один день отношения не построишь, однако не могла оторваться от его губ.
Вчера ей открылась другая сторона Уайета, которую бескомпромиссный магнат прятал от мира. А сегодня он пошел за ней, потому что беспокоился. И этот другой Уайет был необыкновенно притягателен.
Его пальцы коснулись ее шеи. Он оттянул нижнюю губу Ханны, слегка прикусив ее. Чувства переполняли женщину, голова шла кругом. Способность трезво оценивать ситуацию исчезла.
Она едва могла думать. Едва могла дышать. В отчаянной попытке сохранить остаток здравого смысла Ханна прижала ладонь к груди, но сумасшедший стук сердца только усилил ее возбуждение.
Кончики пальцев Уайета скользили по ее щеке, по шее, лаская, словно перышком, и от этих прикосновений по коже Ханны пробегала рябь удовольствия. Она вздрогнула, когда это ощущение достигло низа живота.
Ханна никогда не была активной в сексе, но сейчас безумное желание сесть к Уайету на колени и слиться с ним захлестнуло ее.
Она наклонила голову и ответила поцелуем на поцелуй, лаской на ласку. Мускулы на его плечах буграми вздымались под ее ладонями, а Уайет в завораживающем ритме поглаживал ее бедра и спину.
Затем Уайет накрыл ладонью ее грудь, лаская соски, и Ханна почувствовала, как желание внутри ее забурлило, туманя разум. Странно, что озеро, лижущее ее щиколотки, не закипело. Ханна тихонько застонала, поощряя Уайета.
Он прервал поцелуй, резко втянул в себя воздух, схватил Ханну за плечи и посмотрел на нее. Голод в его глазах обжигал. Затем с приглушенным проклятием Уайет рывком притянул Ханну к себе, сокрушая новым поцелуем все препятствия.
Когда он поднял голову, Ханна чуть не всхлипнула от разочарования.
— Я хочу тебя, — хрипло проговорил он.
Она тоже хотела его. Она нуждалась в этом. После тяжелой ночи Ханне необходимо было почувствовать себя желанной и сексуальной. И Уайет — по неизвестной причине — казался ей единственным подходящим для этого мужчиной. Ханна прошептала:
— Тогда — в летний домик.
Она повела Уайета в свое убежище. Их босые ноги ступали совершенно бесшумно по деревянному причалу, или, быть может, Ханна просто не слышала шагов из-за биения сердца. Она открыла французское окно, и тепло окутало ее. Благодаря солнечным батареям на крыше в домике было уютно круглый год.
Ханна никогда не приходила сюда с мужчиной — только с матерью или с Меган. И сейчас ей казалось, что она слышит подбадривающие слова кузины: «Давай, девочка. Попробуй наконец этого великолепного мужчину».
Но Ханна была совсем не похожа на Меган, и сексуальные авантюры в ее жизни были редким явлением. Она всегда чувствовала себя комфортнее с лошадьми, чем с людьми. Ханна задумалась и замедлила шаг.
Уайет закрыл дверь и встал позади Ханны. Она спиной ощутила жар его груди. Уайет откинул в сторону ее волосы. Его язык танцевал на шее Ханны, задевая точку биения пульса, подливая масла в огонь, что горел у нее внутри. Ладони Уайета скользнули под рубашку, оставив след — нет, ожог — на теле. Его палец прошелся вдоль ремня джинсов, заставив ее мускулы невольно сократиться, потом Уайет положил ладони на живот Ханны.
— М-м-м… — Она прижалась к нему.
Уайет слегка покусывал ее ухо, а его руки ласкали ее тело, отчего голова Ханны кружилась. Она позволила Уайету расстегнуть пуговицу на джинсах, подставляя разгоряченную кожу прохладному воздуху.
Его пальцы добрались до ее трусиков и нашли под кружевом влагу. Интимное прикосновение пронзило Ханну стрелой желания, ее колени подогнулись.
Ханна повернулась к нему лицом и выгнулась дугой, так что ее грудь соблазнительно устремилась вверх. Ее лицо залил румянец страсти, губы приоткрылись. Она никогда не была такой. Необузданной. Алчной. Сексуальной.
Уайет завладел ее соском, пощипывая, лаская, теребя. Другая его рука проделывала то же самое с самой чувствительной точкой ее тела. Возбуждение нахлынуло на Ханну, как буря. Кожа стала горячей, влажной, мягкой. То, что Уайет наблюдал за ее реакцией, подчеркивало эротизм момента.
Губы Уайета обжигали шею Ханны, покусывая, целуя, лаская, его пальцы дразнили ее до тех пор, пока она не начала извиваться. Наслаждение пришло неожиданно и с такой ошеломляющей яростью, что молодая женщина на время лишилась сил.
Ханна никогда еще не испытывала такого оглушительного оргазма. Но, как бы восхитительно это ни было, она хотела продолжения. Она мечтала познать всю силу страсти Уайета.
Он стянул с нее джинсы и рубашку.
Его глаза, которые когда-то были холодными, пылали, как два факела. Ноздри мужчины раздулись, когда он увидел кружевное белье. Потом он наклонился и прошелся губами по полушариям груди, сначала по одному, потом по другому.
Уайет расстегнул бюстгальтер и снял его. Соски затвердели, беззастенчиво требуя его внимания. Низкий рык вырвался из его груди, когда он поднял Ханну на руки и положил на кровать. Затем он достал презерватив, бросил черную упаковку на одеяло и взялся за ворот свитера, но Ханна остановила его:
