— Ты, — ответил Слитерин, не сводя с Драко глаз, полных огня и ненависти. — Ты в точности такой же, как я, и твой долг — подчиняться мне и роду, который сделал тебя тем, что ты есть.
— Кто ты такой, чтобы считать, что ты знаешь, кто я? — возразил Драко голосом, острым как кристалл, и таким же прозрачным. В нем было презрение и ярость, и страх, и немного буйной радости мятежа.
— Ты бросаешь мне вызов? — глаза Слитерина резали Драко, как ножи. — Этого не может быть, — четко и слегка возбужденно сказал он. — Заклятия, положенные на тебя, такие, как они есть — безупречные. Я могу только заключить, что это порок в тебе.
«…Я твердил тебе это все годы».
Это голос Гарри прозвучал в его голове, довольный и бесстрастный, и ласковый, и на самом деле было неважно, что он говорил, просто, что он сказал что-то. Звук его голоса был, как благоразумие, как якорь к реальности. Драко взглянул на него и увидел, что Гарри бросил свой сломанный меч и смотрит на него, и глаза у него темные и блестят зеленым, а за плечом Гарри он мог видеть Слитерина, который наблюдал за ними обоими.
— Ты не знаешь, кто я, — повторил Драко, и в его голосе таилась угроза. — Даже я не знаю, кто я. Но я знаю, чем я не являюсь. Я не твой Наследник.
Видя, что Повелитель Змей, с лицом белым, как отбеленная кость, сделал шаг и другой в его направлении, Драко поднял свой меч и направил конец клинка в сторону Слитерина, заняв оборонительную стойку, как учил его отец, сконцентрировав свой вес и свои мысли на этом.
— Я не твой генерал. Я не вещь, принадлежащая тебе, — сказал он и почувствовал облегчение внутри, будто он, наконец, скинул груз.
Он почти не отдавал себе отчета, что Гарри смотрит на него, даже не осознавал того, что он говорит, он знал, что не сможет убить Слитерина, даже своим зачарованным мечом, но в этот момент он был счастлив, умереть, пытаясь. Он крепче сжал меч, а Слитерин сделал еще один шаг в его направлении, и еще один, и затем последний — вбок, и Драко понял в ослепительную и ужасную долю секунды, что Слитерин шел вовсе не к нему.
Он застыл, когда понял это — но было уже слишком поздно, потому что, сделав несколько быстрых шагов вперед, Слитерин крепко схватил Гарри за локти и толкнул его изо всей силы, вперед и вниз, прямо на вытянутое лезвие меча Драко.
Меч прошел прямо сквозь тело Гарри, тихо и стремительно, как молния проходит сквозь облако. Он не встретил никакого сопротивления, как будто тело Гарри не было наполнено ничем, кроме воздуха — будто не было ни костей, ни мускулов, ни бьющегося сердца. Драко увидел, как глаза Гарри широко распахнулись и взглянули прямо в его глаза, прежде чем Слитерин шагнул назад и освободил тело Гарри от клинка, который пронзил его.
Драко стоял на том же месте, сжимая меч, и напротив него стоял Слитерин, по-прежнему обхватив руками Гарри, прижимая его к себе, как он мог бы держать что-то, что он любил. Затем он отпустил свою ношу и отступил назад, позволив телу Гарри упасть, и выражение его лица показывало, что он считает это тоже победой, вполне неоспоримой.
Глава 14. Кровь Основателей
Сталь вошла в тело Гарри также быстро, легко и бесшумно, как луч солнца струится сквозь облако, — она не встретила на своем пути никакого сопротивления, словно тело Гарри состояло только из воздуха, и не было в нем ни единой кости, ни мышцы, ни бьющегося сердца. Драко увидел, как глаза Гарри широко распахнулись, он взглянул в них — и в этот миг Слитерин шагнул назад, стаскивая тело Гарри с пронзившего его клинка.
Драко прирос к земле, по-прежнему стискивая эфес меча, а лицом к нему, все еще держа Гарри за руки — крепко и близко, как кого-то горячо любимого, стоял Слитерин. Спустя мгновение он отступил и бросил свою ношу: лицо его осветилось радостью окончательной победы.
Гарри лежал на полу, будто спал, — на боку, вскинув руку, все еще в очках… У Драко мелькнула мысль, что ему, наверное, не очень удобно… надо бы присесть и устроить его поудобнее… Но он не мог шевельнуться. Окровавленный меч выпал из ослабевших пальцев и зацокал по адмантиновому полу — Драко этого не услышал, он стоял и смотрел на Гарри.
… Вот одиннадцатилетний Гарри на метле, тянет руку к напоминару, требуя вернуть его назад, его зеленые глаза до краев наполнены неприязнью и вызовом…
Слитерин обошел Гарри, шагнул к Драко, взял его за руку и, похоже, собрался что-то сказать…
Как громко он говорит…
Драко без всякого выражения взглянул на него — в том водовороте чувств, бурлящих внутри него, не было места для звуков и слов, он не слышал ничего из того, что произнес Слитерин — эти фразы не имели значения, они просто не существовали…
… Вот Гарри по ту сторону световой решетки, лицо его бледно и полно решимости… Полоснул раскрытую ладонь сверкнувшим серебром в темноте ножом, просунул окровавленную руку сквозь решетку…
Схватив за плечи и продолжая что-то говорить, Слитерин начал трясти Драко, и как достигают дна камни, так и слова пробили путь сквозь хаос и смятение в его голове:
— Только не говори, что ты никогда не мечтал о его смерти!..
… Вот полупрозрачный Гарри на краю карьера, сквозь него тускло поблескивают звезды: "Ты не причинишь мне зла…"
— Неблагодарный ребенок! — Слитерин опустил руки и отвернулся к Гарри, на его лице появилась сочащаяся ядом улыбка. — Куда бы он ни попал, — мотнул он головой в его сторону и снова взглянул на Драко, — помни, что именно твоя рука отправила его в это путешествие…
И оставив его, он развернулся и вышел сквозь темный проход в стене.
Наконец-то Драко смог двинуться — не столько потому, что приложил к этому какие-то усилия, сколько потому, что у него просто подогнулись ноги; он бухнулся на колени рядом с Гарри и повернул к себе его лицо. Руки были забрызганы кровью, и от этих прикосновений на лице Гарри оставались кровавые следы.
— Гарри… — машинально позвал он. В глубине его души и нарастала уверенность, что Гарри уже мертв, но он всеми силами сопротивлялся ей — нет, это невозможно, будь Гарри мертв, он бы это почувствовал, ведь тогда часть Гарри, поселившаяся в нем после Многосущного Зелья, зашипела бы и погасла; после всех этих месяцев жизни со смутным ощущением сосуществования двух людей в одной оболочке, исчезни сейчас один из них, — Драко бы почувствовал физическую боль, словно во время ампутации… Но все, что он сейчас ощущал, — это какое-то все нарастающее и нарастающее онемение.
Только не говори, что ты никогда не мечтал о его смерти.
… Квиддитчное поле, пятый год — он стоит и смотрит, как встают трибуны, приветствуя приземляющегося Гарри, как он улыбается ликующим Рону и Эрмионе, как в его вскинутой руке сияет в солнечных лучах снитч… Драко вспомнил слова Декса Флинта: "Ты превосходный Ловец, Малфой, оправдывающий все наши надежды, однако Гарри Поттер всегда будет чуть лучше тебя", — как он возненавидел тогда Гарри, какое отвращение к нему почувствовал… наверное, тогда он пожелал ему смерти… из-за такого пустяка, из-за такой ерунды, как этот дурацкий Квиддитч…
