Роллер снова перенес их в дневное время суток — ближе к полудню — и опять взмыл в небо. Из-за завтрака, съеденного два часа назад (через три года), все время, пока они шли к городу по разбитой римской дороге, Эверард испытывал легкую дурноту. К городским воротам то и дело подкатывали скрипучие повозки, запряженные быками, — крестьяне везли на рынок продукты. Два мрачных стражника остановили Эверарда и Уиткомба возле ворог и потребовали, чтобы они назвались. На этот раз патрульные представились слугами торговца из Танета, посланными для переговоров с местными ремесленниками. Взгляды стражников оставались угрюмыми, пока Уиткомб не сунул им несколько римских монет; копья раздвинулись, можно было идти дальше.
Вокруг шумел, бурлил город, но и здесь стояла та же самая вонь, которая поразила Эверарда в деревне. Среди суетящихся ютов он заметил одетого на римский манер бритта, который брезгливо обходил кучи навоза, придерживая свою поношенную тунику, чтобы не прикоснуться к шедшим мимо дикарям. Зрелище жалкое и комичное одновременно.
Чрезвычайно грязный постоялый двор помещался в полуразрушенном доме с поросшими мхом стенами, в прошлом принадлежавшем, очевидно, богатому горожанину. Эверард и Уиткомб обнаружили, что здесь, в эпоху главенства натурального обмена, их золото ценится особенно высоко. Выставив выпивку, они без труда получили все нужные им сведения. «Замок Хенгиста находится в центре города… Ну, не замок — а скорее просто старое здание, непотребно разукрашенное по указке этого чужеземца Стейна… Не пойми меня превратно, приятель, это ложь, что наш добрый и отважный король пляшет под его дудку… К примеру, месяц назад… Ах да, Стейн! Он живет по соседству с королем. Странный человек, некоторые считают его богом… Да, в девушках он знает толк… Говорят, все эти мирные переговоры с бриттами — его затея. С каждым днем этих слизняков становится все больше, а благородному человеку нельзя даже пустить им кровь… Конечно, Стейн мудрец, я ничего против него не имею. Ведь он умеет метать молнии…»
— Что же нам делать? — спросил Уиткомб, когда они вернулись в свою комнату. — Ворваться и арестовать его?
— Вряд ли это возможно, — осторожно сказал Эверард. — У меня есть что-то вроде плана, но все зависит от того, чего добивается этот человек. Давай посмотрим, сможем ли мы получить аудиенцию.
Вдруг он вскочил с соломенной подстилки, служившей постелью, и принялся яростно чесаться.
— Черт возьми! Эта эпоха нуждается не в грамотности, а в хорошем средстве против блох!
Тщательно отреставрированный дом с белым фасадом и небольшим портиком перед входом выглядел неестественно чистым среди окружавшей его грязи. На ступеньках лениво развалились два стражника, но при появлении незнакомцев они мгновенно вскочили. Эверард сунул им несколько монет, представившись путешественником, разговор с которым наверняка заинтересует великого чародея.
— Передай ему, что пришел «человек из завтрашнего дня», — сказал он. — Это пароль, понимаешь?
— Чепуха какая-то, — недовольно буркнул стражник.
— А пароль и должен казаться чепухой, — важно ответил Эверард.
Недоверчиво покачав головой, ют потопал в дом. Ох уж эти новшества!
— Думаешь, мы поступаем правильно? — спросил Уиткомб. — Ведь теперь он будет начеку.
— Знаю. Но ведь такая шишка, как он, не станет тратить время на каждого незнакомца. А нам нужно действовать немедленно! Пока еще ему не удалось добиться устойчивых результатов — он даже в легендах пока не утвердился, — но если Хенгист пойдет на прочный союз с бриттами…
Стражник вернулся и, что-то пробормотав, повел их в дом. Они поднялись по ступенькам, миновали внутренний дворик и оказались в атриуме — просторном зале, где добытые на недавней охоте медвежьи шкуры резко контрастировали с выщербленным мрамором и потускневшими мозаиками. Рядом с грубым деревянным ложем стоял поджидавший их человек. Когда они вошли, он поднял руку, и Эверард увидел узкий ствол бластера тридцатого века.
— Держите руки перед собой ладонями вверх, — мягко сказал человек. — Иначе мне придется испепелить вас молнией.
Уиткомб шумно вздохнул. Эверард ожидал чего-то подобного, однако и у него заныло под ложечкой.
Чародей Стейн оказался невысоким мужчиной, одетым в изящно расшитую тунику, которая наверняка попала сюда из какого-то бриттского поместья. Гибкое тело, крупная голова с копной черных волос и — что было неожиданно — симпатичное, несмотря на неправильные черты, лицо…
— Обыщи их, Эдгар, — приказал он, и его губы искривились в напряженной улыбке. — Вытащи все, что окажется у них под одеждой.
Неуклюже обшарив карманы, стражник-ют обнаружил ультразвуковые пистолеты и швырнул их на пол.
— Можешь идти, — сказал Стейн.
— Они не причинят тебе вреда, повелитель? — спросил солдат.
Стейн улыбнулся шире.
— С тем, что я держу в руке? Ну-ну. Иди.
Эдгар ушел.
«По крайней мере меч и топор остались при нас, — подумал Эверард. — Но пока мы на прицеле, толку от них немного».
— Значит, вы пришли из завтрашнего дня, — пробормотал Стейн. Его лоб внезапно покрылся крупными каплями пота. — Да, это меня интересует. Вы говорите на позднеанглийском языке?
Уиткомб открыл было рот, но Эверард опередил его, сознавая, что на кон сейчас поставлена их жизнь.
— Какой язык вы имеете в виду? — спросил он.
— Такой.
Стейн заговорил на английском — с необычным произношением, но вполне понятно для человека двадцатого века.
— Я х'чу знать, 'ткуда вы, к'кого врем'ни из, здесь что инт'р'сует вас. Правд г'в'рите, или я с'жгу вас.
Эверард покачал головой.
— Нет, — ответил он на диалекте ютов. — Я вас не понимаю.
Уиткомб быстро взглянул на него и промолчал, готовый поддержать игру американца. Мозг Эверарда лихорадочно работал: он понимал, что малейшая ошибка грозит им смертью, и отчаяние придало ему находчивости.
— В нашем времени мы говорим так…
И он протараторил длинную фразу по-испански, имитируя мексиканский диалект и немилосердно коверкая слова.
— Но… это же романский язык! — Глаза Стейна блеснули, бластер в его руке дрогнул. — Из какого вы времени?
— Из двадцатого века от Рождества Христова. Наша земля зовется Лайонесс. Она лежит за западным океаном…
— Америка! — Стейн судорожно вздохнул. — Когда-нибудь она называлась Америкой?
— Нет. Я не знаю, о чем вы говорите.
Стейн задрожал. Взяв себя в руки, он спросил:
— Вы знаете латынь?
Эверард кивнул.
Стейн нервно рассмеялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
