Но его вернули из, как всегда, не вовремя и некстати нахлынувших воспоминаний в реальность самым банальным образом - заговорила очищенная от тяготы невеста, поцелуй её Дементор. Как же она успела достать Северуса за несколько часов знакомства - и с брюхом, и, как оказывается, даже без брюха!
- О, нет, прекрасный жених мой наречённый, эпитетами превосходными одаривший меня. Воистину говорю тебе - ничто ныне не тяготит меня боле, нежели предстоящая скорая уже свадьба наша.
- Так скорая свадьба смущает тебя столь сильно? Ужели настолько не по нраву тебе пришёлся я поведением своим негожим или внешностию, ведаю о сём и сам я, некрасивою, отталкивающею, неромейскою?
- Увы мне! - заголосил Снейп, как это принято у ромеев, нарочито громко. - Увы всем нам, всему дому Снепиусов! Ибо невеста моя наречённая, помолвленная со мною ныне, силою, вопреки желанию своему, влекома ко браку, ненавистному ей с патрицием негожим, её, высокорожденной столь много, недостойным!
Но слегка протрезвевшим, не понимающим, в чём суть дела, братушкам плевать на его вопли. Они с жадностью пялятся на принесённого третьего барана. Это, видно, Папенька самолично успел распорядиться насчёт еды для нажористых гостей, покуда сам не набрался. О, убыток и разорение хоть и богатому, но не бесконечному же, в самом деле, хозяйству Снепиусов! После подсчётов вместе с Фунной и собственных, на основе Продвинутой Нумерологии, каждый баран или овца в общем стаде колонов, фактически встала на учёт на Господских пастбищах и более не охраняемых за счёт заслуг всадников Малефиция, Квотриуса, ещё нескольких того же ранга и простых легионеров на воинской ниве.
- Впрочем, да хоть лопните прямо здесь! Ваши злоебучие, окровавленные кишки соскребут с пола и стен рабы, и памяти о вас не останется! А подушки забрызганные, так уж и быть, выкинем и купим новые. Ничего, дом Снепиусов не разорится ради такого счастья - не видеть вас больше ни-ког-да. Так, что сожрите больше, живите меньше!
И снова на сцену пред огни рампы выходит неуёмная какая-то, честное слово, Адриана со своей положенной, как в маггловской пьесе, репликой, на которую, в общем-то, тайком и рассчитывал Снейп, возглашавший свои дурацкие, но пришедшиеся к месту «увы».
- Как же это силою? Что же горестно восклицаешь ты, о Снепиус Северус, о блажи всякой?! Я возлюбила тебя, о Северус Малефиций, сердцем, душою и всем нутром своим непреодолимо, с первого же взгляда! И по нраву мне и поведение твоё незнакомое, иноземное и прельстившее меня ещё, когда руку мою поцеловал ты и сравнил с цветком, на Альбионе неведомым. И черты лица твоего белого, не знающего солнечных лучей, портящих облик истинного ромея, ибо словно выточен профиль твой скульптором умелым, и роскошь чёрных волос твоих длинных, и телосложение твоё хрупкое, аки у птицы некоей - всё! всё! - прельщает меня!
- Врёшь, врёшь, сучка, привязана ты ко мне Амортенцией одной да и то неправильной, но вовсе не любовью с первого взгляда. Помню я, Адриана, как пыталась ты шуточками солдатскими отвлечь внимание моё от твоего брюха с приплодом. Помню я, сколько ненависти было во взгляде твоём, когда нужно было выпить Абортирующее зелье.
Ага, ещё скажи, как Гарри говаривал, будучи рабом в душе своей и на словах - кишками ты меня возлюбила, - подумал профессор с нескрываемым пренебрежением.
- Да что же это такое непонятное со мною происходит? То забота непрошенная лезет, дескать, как ты перенесла действие Абортирующего зелья с намёком на маточное кровотечение, то небрежение абсолютное и презрение, как к путане, словно Адриана - вещь настоящая, к тому же бдудливая, ненужная, грязная, отвратительная, неприкасаемая.
А, что тут изображать из себя Достоэвски* , раскурочивать себе душу, пойду-ка я лучше, займусь аппаратом. Но сначала - к моему возлюбленному мальчику Гарри! Нет, вовсе не иметь его, упасите, милостивые и вездесущие боги! Но лишь нацеловаться вдосталь да… отшлёпать, к примеру… плёткой для наказания провинившихся рабынь. Это же намного сильнее, чем удары моих кистей, хоть изо всей силы бей, а юноше нравится погорячее…
- Благословляю я, Господин дома Снепиусов, вас на вкушение агнца сего, третьего, о братья Сабиниусы и сестра ваша, наречённая невеста моя, с коей полюбили мы друг друга со взгляда первого по велению богов милосердных и милостивых, все высокорожденные, также и отец мой, и матерь моя, приглашённая лишь ныне, но по желанию и просьбе своим - тако же высокожденные патриции, и министр Цицеро Паллиниус Кего высокорожденный! В доме Снепиусов всегда найдутся для гостей, равно, как и для Господ домочадцев, баранов и…
- Хотел сказать, быков, но вовремя, иншалла, одумался! Нет у нас в хозяйстве для вас бычков, и всё тут! А мне чем питаться предложете?
- Вино также пейте высокорожденныве патриции и матерь моя Вероника Гонория, пейте все, не побрезгуйте, ибо весьма хорошо оно. Лишь невесте моей наречённой токмо сегодня окончательно, не советую я пить вина. На пиру свадебном будем вино крепкое и сладкое пить мы с тобою, о Адриана Ферликция, и немного его нужно будет нам, ибо опьянены мы любовию обоюдною уже сейчас, до действа… до свадьбы самой!
Снейп встретился ради подтверждения сохранения полной и достоверной «работоспособности» своего Абортирующего зелья с понимающим, умным взглядом Адрианы - смышлёная ведьма, однако! Понимает, что пить вино после выкидыша нельзя, иначе может начаться кровотечение из разогретого и взбудораженного вином тела именно… оттуда, из насильно повреждённого органа.
Братья, наконец, оторвались от винопития и созерцания бараньей туши и угрюмо посмотрели на профессора. А что он сделал не так, не по обычаю? Он же, как Господин дома, благословил их обжорство и упивание, то есть сделал всё по закону. Отчего же они такие хмурые и набыченные, недовольные? А-а, агнец подан давно, а Северус всё не разделал его потому, как занят был проблемами хитрожопой невестушки. Вот Фромиций и Вероний, а вместе с ними и Господа домочадцы, и министр, уже окончательно протрезвевший, злятся, что им пожрать вовремя горяченького, жирнющего барана не дали. Да ничего с ними всеми, мажорищами погаными, не случится. И подостывшего схавают да как быстро.
Да что б вы лопнули, ещё и ещё раз вам желаю, братушки! Отскребут уж как-нибудь ваши гнусные, набитые бараниной, как колбаса, внутренности, несчастные рабы, зато вы, заразы эдакие, небо коптить не будете.
Так Снейп в очередной раз пожелал братьям Сабиниусам всего самого доброго и хорошего, в общем, bon appetitte.
Северус, которому тоже хотелось уже не есть, а попросту жра-а-а-ть, зажав волю в кулак и думая о Гарри, развернулся так резко, что нижний край пенулы взметнулся за отсутствием мантии, ибо не было на нём оной в этом времени, не одел он её во времени «своём», выходя на охоту за Неспящими, и резвенько покинул трапезную. А все присутствующие и пирующие заметили, что Господин дома был в варварских, и к тому же драных внизу и на обвислых коленках, словно его собаки погрызли, штанах, но не проронили ни единого слова.
