4. Намерение Антония, должно быть, следующее: либо направиться к Лепиду, если его примут; либо держаться на Апеннине и на Альпах и набегами конницы, которая у него многочисленна, опустошать ту местность, в которую он вторгнется; либо снова отступить в Этрурию, так как эта часть Италии лишена войск. Если бы Цезарь4605 послушался меня и перешел через Апеннин, я довел бы Антония до такой крайности, что он был бы уничтожен скорее голодом, нежели мечом4606. Но и Цезарю невозможно приказать, и Цезарь не может приказать своему войску — одно хуже другого. Раз обстоятельства таковы, я, как я написал выше, не препятствую людям мешать, насколько это будет касаться меня. Боюсь, как бы не стали препятствовать мерам, какими можно было бы найти выход из нынешнего положения, или препятствовать, когда ты будешь искать выхода.
5. Я уже не могу прокормить солдат. Когда я приступал к освобождению государства, у меня было более 40 000 000 сестерциев. Я так далек от того, чтобы какая-либо часть из моего имущества была свободна, что я уже опутал долгами всех своих друзей4607. Теперь я кормлю семь легионов; с какими затруднениями — ты себе представляешь. Если бы я располагал даже сокровищницами Варрона4608, я не мог бы выдержать расходы. Как только у меня будут верные сведения об Антонии, сообщу тебе. Ты будешь любить меня при том условии, если будешь чувствовать, что я поступлю так же по отношению к тебе. За два дня до майских нон, из лагеря, из Дертоны.
DCCCLV. От Децима Юния Брута Альбина Цицерону, в Рим
[Fam., XI, 11]
Область стациеллов4609, 6 мая 43 г.
Избранный консулом император4610 Децим Брут шлет привет Марку Цицерону.
1. Мне вручено письмо, повторяющее то, которое было доставлено моими рабами4611. Полагаю, что я перед тобой в таком долгу, какой трудно отдать. Я написал тебе, что здесь происходит. Антоний в походе; он направляется к Лепиду. Даже насчет Планка он не оставил надежды до сего времени, как я понял из его заметок, попавших в мои руки; в них он пишет, кого ему послать к Асинию, кого к Лепиду, кого к Планку4612. Всё же я не поколебался и немедленно послал к Планку и в течение двух дней жду послов от аллоброгов и из всей Галлии, чтобы, ободрив их, отослать их домой.
2. Ты позаботишься о том, чтобы те меры, которые там у вас понадобится принять, были осуществлены по твоему усмотрению и на пользу государству. Если сможешь, будешь бороться с недоброжелательностью людей по отношению ко мне; если не сможешь, будешь утешаться тем, что они никакой бранью не заставят меня отказаться от своей точки зрения.
Канун майских нон, из лагеря, из области стациеллов.
DCCCLVI. От Гая Кассия Лонгина Цицерону, в Рим
[Fam., XII, 12]
Лагерь в Сирии, 7 мая 43 г.
Проконсул Кассий шлет привет своему Марку Цицерону.
1. Если ты здравствуешь, хорошо; я здравствую. Я прочел твое письмо4613, из которого усмотрел твою удивительную приязнь ко мне. Ведь ты, мне казалось, не только благоволишь ко мне (это ты всегда делал и ради меня и ради государства), но также взял на себя важную заботу и сильно встревожен из-за меня. И вот, так как я, во-первых, думал, что ты находишь, будто я, после уничтожения государственного строя, не могу быть спокойным; затем, так как я думал, что ты, предполагая, что я действую, опасаешься за мое благополучие и за исход событий, — я, как только принял легионы, которые Авл Аллиен вывел из Египта4614, написал тебе и послал в Рим нескольких письмоносцев4615. Я также написал сенату письмо4616, вручать которое я запретил, пока оно не будет прочитано тебе, если только мои захотят мне повиноваться4617. Но раз письмо не было доставлено, не сомневаюсь, что Долабелла, который, преступно убив Требония, занял Азию, задержал моих письмоносцев и перехватил письмо.
2. Я располагаю всеми войсками, какие были в Сирии. Я несколько задержался, пока выплачивал солдатам обещанное: теперь я уже освободился. Прошу тебя считать, что мое достоинство4618 препоручено тебе, если ты понимаешь, что я ради отечества не уклонился ни от какой опасности и ни от какого труда, раз я, по твоему настоянию и совету, взялся за оружие против наглейших разбойников, раз я для защиты государства и свободы не только собрал войска, но и вырвал их у жесточайших тиранов4619; если бы их захватил Долабелла, то он усилил бы Антония не только благодаря своему прибытию, но и ввиду ожидания и расчетов на его войско.
3. По этим причинам защищай солдат, если ты усматриваешь их большие заслуги перед государством, и сделай так, чтобы никто не раскаивался в том, что предпочел повиноваться государству, а не надежде на добычу и грабежи. Опять-таки, насколько это зависит от тебя, оберегай достоинство императоров Мурка и Криспа4620. Ведь Басс подло отказался передать мне легион. Если бы солдаты не прислали ко мне послов вопреки его воле, он удержался бы, запершись в Апамее4621, пока она не была бы взята силой. Прошу тебя об этом не только во имя государства, которое всегда было самым дорогим тебе, но также во имя нашей дружбы, которая, как я уверен, имеет величайшее значение в твоих глазах.
4. Верь мне, это войско, которым я располагаю, принадлежит сенату и всем честнейшим и более всего тебе; беспрестанно узнавая о твоем образе мыслей, оно необычайно почитает и любит тебя. Если оно поймет, что его благо заботит тебя, оно и себя будет считать перед тобой в долгу во всех отношениях.
5. Написав письмо, я узнал, что Долабелла прибыл в Киликию со своими войсками4622. Отправляюсь в Киликию. Постараюсь, чтобы ты быстро получал известия о том, что я совершу. И я хотел бы, чтобы мы были счастливы в меру своих заслуг перед государством. Береги здоровье и люби меня. В майские ноны, из лагеря.
