class="p1">— Простить⁈ Да что нам от вашего простите⁈ Оно не спасёт от этих ублюдков, оно вообще ни от чего не спасёт! Хотите чтобы я простила и вам стало легче и спокойнее? Не дождётесь, подлые трусы! Я всегда верила что англичане храбрые и умелые солдаты, что они вместе с моими мальчиками сделают то что смогли их отцы двадцать пять лет назад! Но сегодня вы убили и растоптали эту веру! Теперь я вижу что всё это ложь! Вы, жалкие подобия мужчин, недостойны моего прощения! Я проклинаю вас, слышите!! Вас и тех кто вас породил, негодяи и трусы!! И когда немцы придут на ваш остров, населённый такими же ничтожествами, я буду только радоваться!! Если вы не умеете и не хотите сражаться как мужчины то не имеете права жить свободными!! И пусть ваши матери плачут, срывая на себе волосы от горя!! Слышите⁈ Будьте вы прокляты, трусы!!!
Вспышка, видимо, окончательно лишила её сил и француженка упала бы на землю, не будь рядом с ней двух женщин. Они снова подхватили её и буквально волоком занесли в дом. Остальные жители так и продолжали молчать, не проронив ни слова. Не понимали по-английски или женщина просто выразила те мысли которые были у них в головах…
Эту деревню они покинули так будто у них горели подошвы ботинок. Эмоциональный толчок, полученный ими от обезумевшей от горя старухи, позволил им пройти несколько километров в быстром темпе прежде чем тело снова начало чувствовать усталость…
…Воспоминания окончательно отогнали сон и лейтенант открыл глаза, ощущая как тело по-прежнему ломит. Рядом лежащие солдаты продолжали храпеть, как и большая часть тех кто на площади. Сгустившиеся сумерки словно заставили людей замолчать и сотни английских солдат погрузились в сон, наверняка мечтая что новый день будет лучше чем прошедший.
— А, вот вы где? — послышался голос вернувшегося Барнса. — В этой темноте сам чёрт ногу сломит.
Он подошёл к лейтенанту и опустил рядом с ним два больших мешка. Рядовые Ричардсон и Хартли, также с мешками, со стоном повалились на свои шинели и блаженно вытянули ноги, наслаждаясь покоем.
— Что это? — спросил Юджин, кивнув головой на их ношу.
— Сухие пайки, господин лейтенант. Штаба, как такового, тут нет, всем командует какой-то артиллерийский майор по фамилии Сандерс. Он организовал временные посты на окраинах так что можно будет всем нормально отдохнуть… — с облегчённым вздохом поведал сержант, также усаживаясь рядом. — Кухни тоже не нашлось, только небольшой склад с продовольствием, который тоже движется на север. Интендант оказался смышлёным парнем и был только рад поделиться с нами так как машина ему нужна для своих людей.
— Ясно… И что, никто не знает где вышестоящий штаб? — поинтересовался Питерс, снова ложась на спину и закрывая глаза. Его неожиданно потянуло в сон.
— Нет, господин лейтенант. Связь отсутствует полностью, никто ничего не знает, все отходят под командованием лейтенантов и капитанов. Этот майор Сандерс, как я узнал, из артиллерийского дивизиона 12-й пехотной дивизии… — продолжал рассказывать Барнс. — Где штаб сам не знает, а орудия, по словам его писаря, разбомбили немцы ещё позавчера. Остальные парни на площади вообще из других частей. Есть французы и бельгийцы, которых вообще никто не понимает. Думал попробовать расположиться в окрестных домах но французы не пускают, ругаются… Словом, полный бардак! — раздосадовано сплюнул сержант.
— Ладно, поднимай людей, пусть хоть пайками поужинают… — решил Юджин, отчаянно зевая. — Завтра нам понадобятся много сил чтобы идти дальше. Канал ещё далеко, сержант, так что шагать ещё и шагать, если никто не подарит грузовик.
— Было бы неплохо! — усмехнулся сержант в темноте. — Кое у кого уже мозоли появились хотя я показывал этим тупицам как их избежать. Эй, взвод, подъём!! Ужин! Но чай не обещаю!..
— Только этого нам не хватало… — пробурчал лейтенант, со вздохом садясь и открывая один из мешков. Что там сержант притащил? Хм, выбор немудрёный, галеты, бобы и всякая хрень, но что есть то есть. Рядом то же самое делали те солдаты которых разбудило волшебное слово «ужин». А Барнс толчками заставлял проснуться тех на кого оно не подействовало. Импровизированный ужин заставил всех вокруг замолчать и занял минут пятнадцать. После этого все солдаты снова повалились на свои места и дружно захрапели, внеся свой вклад в общий храп на площади.
— Ладно, сержант, раз этот Сандерс позаботился об охране то пусть парни отдыхают до утра! — принял решение Питерс, хотя была мысль выставить сменных часовых. Но потом отбросил её. Вокруг куча вооружённого народу и никакие немецкие диверсанты, даже если окажутся поблизости, не посмеют помешать им выспаться. — Подъём в шесть утра! Спокойной ночи!
— И вам спокойной ночи, господин лейтенант! — ответил уже невидимый в темноте Барнс.
Послышалось копошение слева и через пару минут Юджин услышал его рулады. Значит и ему пора спать. Питерс повернулся на бок, устроился поудобнее и закрыл глаза. На миг в голове пронеслись слова старой француженки, снова кольнул стыд но он мысленно отбросил их. В той ситуации у них просто не было другого выхода, солдат обязан выполнять приказы даже если они ему не понятны или не нравятся. Иначе будет анархия, а не армия. Но полного покоя в душе достичь всё равно не получилось… А потом Юджин уснул.
Глава 40
г. Фокамберг, Франция.
23 мая 1940 года. Утро.
Гюнтер Шольке.
Удовлетворённо погладив себя по наполненному животу (гороховый суп с мясом от их отрядного повара отлично поднял настроение), он вышел из жилого дома на северной окраине города и направился к «Здоровяку», стоявшему прямо на улице. К нему тут же присоединился Пауль, квартировавший со своим взводом в соседних домах.
— Привет, дружище! Как выспался? — спросил он, попытавшись незаметно проскользнуть сзади и напугать Гюнтера. Не получилось… Зная натуру товарища Шольке был настороже и не позволил ему снова застать себя врасплох.
— Да так себе… — махнул рукой Гюнтер, успев развернуться и перехватить его руку. — Пять часов сна, конечно, лучше чем вообще ничего, но маловато.
— Ты прав, я сам чувствую себя так как будто в одиночку таскал на себе заряды для тяжёлой артиллерии… — поддержал его Пауль. — Сколько там до начала марша?
— Полчаса! — ответил Шольке, мельком взглянув на своё запястье. — Твои уже позавтракали?
— Заканчивают. Шефер проследит чтобы
