его выдавали бегающие глаза и частое сглатывание от волнения…
— Мы поели, вернулись обратно. Кюн так и не появился. Только зашли в дом как услышали очередь. Сразу сюда, думали что напал кто-то… А тут этот придурок стоит с автоматом и дикими глазами, свою ширинку застёгивает. И мужик на полу ворочается, хрипит. Да тут и гадать нечего, всё понятно, командир! — покачал головой Зигель, смерив парня презрительным взглядом. — Пока мы завтракали этот Кюн решил бабу попробовать, девственник несчастный, а её отец не выдержал и попытался вступиться за дочку. Дитмар в него и пустил очередь чтобы не мешал. Мужика пришлось добить, всё равно не жилец, пять пуль в брюхе… Ну а потом вы зашли. Вот и вся история.
Проклятье, всё-таки это случилось! Он подозревал что рано или поздно один из его людей может выкинуть что-то подобное… Правда не думал что им окажется сопляк который ещё, можно сказать, пороха не нюхал. Что ж, в этой ситуации радовало только то что его ветераны могли держать свои желания в узде, несмотря на то что возможностей насладиться женским телом у них не было уже почти две недели. А вот новичок оплошал, придурок… Увидел красивую девчонку и крышу снесло. И что теперь с ним делать, интересно?
— Кюн, это правда? — спросил его Гюнтер холодным голосом.
— Оберштурмфюрер, я… — сипло заговорил эсэсманн, глядя на него расширенными глазами. — Я просто… это же обычная француженка, понимаете? С неё не убудет раздвинуть ноги перед настоящим арийцем, верно? Да они все шлюхи, мне так говорили! А тут эта свинья, её отец, попытался мне помешать… вот и пришлось его успокоить. Ничего же страшного не произошло, оберштурмфюрер? Я всего лишь…
К концу своей речи Кюн почти пришёл в себя и даже позволил себе лёгкую улыбку на лице. Улыбку превосходства над какой-то французской блядью, не оценившей такого щедрого подарка от истинного арийца. Именно это и стало тем спусковым крючком который высвободил ярость Шольке.
Он вскочил с дивана и со всей силой ударил подчинённого в лицо, с удовольствием увидев как довольно крепкого парня отбросило к стене и тот ударился о неё головой. Отличный удар получился! Застонав, Кюн сполз на пол но сразу попытался встать на ноги. Да, слабаков в СС пока не берут, а уж зуботычины от инструкторов учебных школ СС для них обычное дело.
Гюнтер крикнул, сжимая свою злость внутри:
— Встать, эсэсманн!
Как подброшенный снизу Кюн резво выпрямился и вытянулся по швам, не обращая внимания на текущую из разбитой губы струйку крови.
— Слушать меня внимательно, это приказ! — процедил Шольке, подойдя к нему вплотную. Они оказались почти одного роста, Дитмар уступал ему всего несколько сантиметров. — Ты пока ещё никто, понял? Сопляк, у которого нет ничего чем бы он мог гордиться! Возомнил что попав в элитное соединение СС можешь делать что, когда и где хочешь? Ошибаешься! Заруби себе на носу, Кюн, ты будешь спать, жрать и умирать там где я тебе скажу! Прикажу лечь в толчке — ляжешь и не пикнешь! Прикажу жрать дерьмо — станешь его жрать, иначе я тебе его засуну через задницу а потом спрошу про ощущения! Скажу трахать дупло на дереве то полезешь и вставишь! А если прикажу завязать твой отросток то единственный вопрос, который ты мне задашь, на сколько узлов это сделать, ясно⁈
— Так точно, оберштурмфюрер!! — прокричал ему в лицо подчинённый, выпучив глаза от усердия и тревоги.
— Я тебе давал команду трахаться? Отвечать! — проревел Гюнтер в ответ.
— Никак нет, оберштурмфюрер! — крикнул Кюн.
— Вот именно! С этих пор ты станешь высовывать свой член только чтобы опорожниться. Замечу тебя рядом с женщиной, даже если это будет столетняя старуха с отвисшими до пола сиськами, пристрелю на месте и скажу что это сделали диверсанты. Все подтвердят, верно?
Майснер ухмыльнулся и кивнул. У Виттмана тоже появилась насмешливая улыбка. Только Зигель остался серьёзным.
— Обершарфюрер, ко мне!
Майснер тут же шагнул к нему и Гюнтер с ним вышел в коридор вместе с молчавшим Паулем.
— Что с ним делать, командир? Сдать «цепным псам»? — спросил Георг, выжидающе глядя на Гюнтера.
Шольке задумался. По идее, так и надо, но…
— Какой он вообще? С обязанностями в экипаже справляется? — поинтересовался Гюнтер.
— Да, смышлёный малый, с техникой ладит, тут не поспоришь… — кивнул Майснер. — Конечно, пока ещё у него ветер в голове гуляет и пропагандой превосходства он напичкан по уши. Но если его немного обтесать то, скорее всего, выйдет неплохой солдат. Кюн у меня второй водитель, если сообщить нашему Папаше то пока пришлют замену мне придётся одному. Рискованно, особенно перед боем…
— Предлагаешь разобраться самим? — хмыкнул Шольке.
— Почему нет, командир? Мы с Зигелем сейчас объясним ему как сильно он ошибался, вправим мозги на место и станем приглядывать. Ну а если не поможет то сдать никогда не поздно. В конце концов, изнасилования же не было, немного полапал и всё… А старик? Бывает, на то и война. Он же с ножом на Дитмара полез, чистая самооборона… — пожал плечами обершарфюрер. — Дурак, конечно, так-то в любой деревне есть хоть одна доступная шлюха которая готова задрать юбку за сущую мелочь, надо лишь узнать про неё. А этот тупица полез на первую попавшуюся. Нет, я его не оправдываю просто глупо лишаться хорошего водителя из-за какой-то француженки. Не Кюн так любой другой из наших бы это сделал, тех кто потом встанет здесь гарнизоном.
Гюнтер вспомнил свою вступительную речь когда только прибыл в отряд. О том что все свои проблемы они станут решать сами, не вынося сор из избы. Похоже, этот именно тот случай. Незачем Зеппу знать про поступок одного из новичков. Это бросит тень на весь отряд, в том числе и самого Шольке… Ладно, попробуем обойтись своими силами.
— Уговорил, Майснер. Проводи с ним разъяснительную работу, у тебя… — он посмотрел на свои часы… — пятнадцать минут! Но потом чтобы мог двигаться и воевать, понял?
— Так точно, оберштурмфюрер! — кивнул обершарфюрер и тут же забежал обратно в дом.
— Что скажешь? — поинтересовался Шольке у Пауля, который так и продолжал молчать. — Давай, хватит многозначительно играть бровями!
— Что ж, ситуация неоднозначная… — задумчиво протянул тот. — То что ты решил не предавать огласке проступок
