«Берегите Россию!» — сказал он Путину.
Ельцин вышел из подъезда, вдохнул морозный новогодний воздух (многие главные события его жизни происходили под Новый год), сел в машину и уехал в «Горки-9». Домой.
Вот что услышали мы в тот день, в 12 часов дня:
«Дорогие россияне!
Осталось совсем немного времени до магической даты в нашей истории. Наступает 2000 год. Новый век, новое тысячелетие.
Мы все примеряли эту дату на себя. Прикидывали, сначала в детстве, потом повзрослев, сколько нам будет в 2000 году, а сколько нашей маме, а сколько нашим детям. Казалось когда-то — так далеко этот необыкновенный Новый год…
Дорогие друзья! Дорогие мои!
Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам с новогодним приветствием. Но это не всё. Сегодня я последний раз обращаюсь к вам как Президент России.
Я принял решение.
Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку.
Я много раз слышал: Ельцин любыми путями будет держаться за власть, никому ее не отдаст. Это — вранье.
Дело в другом. Я всегда говорил, что не отступлю от Конституции ни на шаг. Что в конституционные сроки должны пройти думские выборы. Так это и произошло. И также мне хотелось, чтобы вовремя состоялись президентские выборы — в июне 2000 года. Это было очень важно для России. Мы создаем важнейший прецедент цивилизованной добровольной передачи власти — от одного президента России другому, вновь избранному.
И все же я принял другое решение. Я ухожу. Ухожу раньше положенного срока.
Я понял, что мне необходимо это сделать. Россия должна войти в новое тысячелетие с новыми политиками, с новыми лицами, с новыми, умными, сильными, энергичными людьми.
А мы, кто стоит у власти уже многие годы, мы должны уйти.
Посмотрев, с какой надеждой и верой люди проголосовали на выборах в Думу за новое поколение политиков, я понял: главное дело своей жизни я сделал. Россия уже никогда не вернется в прошлое. Россия всегда теперь будет двигаться только вперед.
И я не должен мешать этому естественному ходу истории. Полгода еще держаться за власть, когда у страны есть сильный человек, достойный быть Президентом и с которым сегодня практически каждый россиянин связывает свои надежды на будущее?! Почему я должен ему мешать? Зачем ждать еще полгода? Нет, это не по мне! Не по моему характеру!
Сегодня, в этот необыкновенно важный для меня день, хочу сказать чуть больше личных своих слов, чем говорю обычно.
Я хочу попросить у вас прощения.
За то, что многие наши с вами мечты не сбылись. И то, что нам казалось просто, оказалось мучительно тяжело. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного, тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил. Казалось, одним рывком — и всё одолеем.
Одним рывком не получилось. В чем-то я оказался слишком наивным. Где-то проблемы оказались чересчур сложными. Мы продирались вперед через ошибки, через неудачи. Многие люди в это сложное время испытали потрясение.
Но я хочу, чтобы вы знали. Я никогда этого не говорил, сегодня мне важно вам это сказать. Боль каждого из вас отзывалась болью во мне, в моем сердце…
Я ухожу. Я сделал все, что мог. Мне на смену приходит новое поколение, поколение тех, кто может сделать больше и лучше».
Далее Борис Ельцин объявил, что в соответствии с конституцией исполняющим обязанности президента становится Владимир Владимирович Путин. И что через три месяца состоятся досрочные президентские выборы.
Пожелал счастья, спокойствия. Поздравил с Новым годом.
И ушел.
Шесть спокойных лет
Сразу после своей отставки, в 2000 году, Ельцин совершил визит в Израиль, Вифлеем и Иерусалим на празднование, как он пишет в своей книге, «2000-летия христианства».
«В аэропорту я спросил у одного из встречавших: а что, та самая звезда над Вифлеемом уже взошла? Он смутился и ответил, что из-за дождя толком ничего не видно. А мне казалось: я обязательно должен был увидеть эту звезду над Вифлеемом. В конце концов, начало нового тысячелетия от Рождества Христова было и моим вторым рождением».
Там, в Израиле, у Ельцина было много официальных встреч — с президентом Израиля, с президентами стран СНГ, тоже прибывшими на празднование. Были встречи неофициальные — с друзьями юности по Свердловску, которых он давно не видел. Ельцин побывал в храмах, на богослужениях. Об этом визите много писали, фотографии публиковались в газетах.
Однако начало нового этапа его жизни вовсе не было таким безоблачным. В начале 2001 года Ельцин подхватил тяжелейшую форму пневмонии. Фактически Борис Николаевич находился при смерти — пришлось подключать аппарат «искусственные легкие», а для этого вводить его в состояние искусственной комы. Канцлер Германии Гельмут Коль, посетивший Б. Н. в эти тяжелые дни, сказал: «Кажется, мне скоро опять предстоит визит в Россию по очень печальному поводу».
Но Коль ошибся. Ельцин выкарабкался. Выжил.
Восстановление после тяжелой болезни было небыстрым, но уже к лету Борис Николаевич чувствовал себя прекрасно. И прекрасно выглядел.
Он похудел на 20 килограммов, каждый день плавал, много ходил. Ельцин впервые после операции на сердце начал играть в теннис.
Своему зятю Валентину Юмашеву он говорил:
— Валентин, почему о вас с Таней пишут, что вы постоянно живете в Англии? Если мы с вами каждую неделю играем в теннис, а Таня каждую неделю мне привозит ящик книг, как вы можете постоянно жить в Англии? Нельзя им это как-то объяснить?
…Кстати, о «ящике книг».
Осенью 2007 года я приехал в Барвиху, на интервью с Наиной Иосифовной Ельциной. Мы сидели и пили чай в гостиной. Я попросил отвести меня в его библиотеку. Это была любимая комната Ельцина после его отставки. Здесь он проводил много времени.
Один из мифов о Ельцине гласит, что он был невежественным человеком. Так вот, все годы своего президентства он читал каждый день десятки, порой сотни страниц сложнейших текстов — аналитических записок, концепций, проектов законов, огромные папки с информацией, обзорами прессы, которые давали ему спецслужбы и служба помощников. Это были тексты, повторяю, очень сложные, насыщенные терминами и, по правде говоря, тяжелые для чтения. К счастью, у Ельцина была способность читать страницу целиком, у него фотографическая память (эту способность переняла у него дочь Лена).
Я стоял в библиотеке и думал о том, насколько плохо мы знали его, настоящего. «Идите, я вам покажу, — сказала Наина Иосифовна. — Это он еще из Свердловска привез». Я посмотрел: стояли родные, до боли знакомые тома «Библиотеки всемирной литературы», знаменитой БВЛ. Читаные, затрепанные. Я ходил вдоль полок и не мог поверить глазам. Ельцин читал всё! Вот полка военных мемуаров. Вот история. Вот альбомы. Вот книги по психологии. Читал и художественную литературу — например, решил прочесть всего Харуки Мураками, модного японца, но, прочтя две книги, сказал, что всё понял, больше не надо. Поручил Тане подобрать современных российских авторов. Таня привозила ему по 20–30 книг в неделю, а он требовал еще и еще, потому что прочитывал их очень быстро.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
