днях царицы и ее смерти. В описании этого события Плутарх отступает от традиционно неприязненного отношения к Клеопатре, идущего от Октавиана, и пишет о ней с симпатией. Стоит заметить, что Шекспир в известной трагедии следует Плутарху настолько близко, что настрой пятого акта трагедии резко отличается от остальной части пьесы.
Так или иначе, как минимум четверо из действующих лиц моего повествования – сама Клеопатра, Цезарь, Антоний и Октавиан – представляют собой исторические личности, вошедшие в легенду. Работая над их образами, нужно было отделить легендарное от реального, вымысел от действительности.
Многое из описанного мною производит впечатление драматического вымысла, хотя на самом деле находит подтверждение в источниках. Так, следует признать правдивой весьма эффектную историю о том, как юная Клеопатра пробралась к Цезарю, будучи завернутой в ковер, стала его возлюбленной и уже в качестве таковой поутру предстала перед своим братом и изумленными членами регентского совета. Нет никаких оснований сомневаться, что плодом их связи действительно явился мальчик, названный Цезарионом. Отмечали его удивительное сходство с Цезарем в облике и манерах; по некоторым сведениям, вплоть до подверженности эпилептическим припадкам.
Цицерон стал свидетелем пребывания Клеопатры в Риме, встречался с нею и, судя по сохранившимся отзывам, испытывал к ней личную неприязнь. Причина каковой точно не установлена.
Приводя в своей книге речь Антония на похоронах Цезаря, я следую Шекспиру, но тот, как известно, не сочинил ее сам, а лишь обработал версию Диона Кассия.
Разумеется, все воспроизводимые мною выпады Октавиана против Антония и Клеопатры соответствуют исторической действительности. А вот что касается ответных обвинений, то время сохранило для нас (в переложении Светония) лишь одно письмо Марка Антония, где тот упрекает Октавиана в многочисленных враждебных действиях. Кроме того, Октавиан действительно ни во что не ставил супружескую верность и носил сандалии на подошве, зрительно увеличивавшей рост.
Мардиан, Олимпий, Ирас и Хармиона – лица исторические, хотя их внешность и характеры, за скудностью имеющихся сведений, являются плодом моего авторского воображения. То же самое относится и к большинству других персонажей, включая второстепенных. Их имена, так или иначе, упоминаются в документах, а если я что-то о них додумала, это никак не противоречит достоверным сведениям.
Эпизоды, в которых Клеопатра предстает перед Антонием в обличье Венеры, принимает его на судне, усыпанном ковром из лепестков роз в добрый фут толщиной, и делает вид, будто выпивает уксус с растворенной в нем жемчужиной, описаны историками. Имеет подтверждение и факт приглашения Клеопатры Антонием на «солдатский пир».
Встречи царицы с Иродом – исторический факт, а личный слуга Антония по имени Эрос на самом деле предпочел покончить с собой, но не убить своего господина.
Смерть Цезариона и Антилла действительно лежит на совести Октавиана, который и правда присвоил хранившийся в александрийском дворце родовой агатовый кубок Птолемеев.
Монеты, описанные в книге, реальны, и выпуск каждой из них имел определенное политическое значение.
Кандаке Мероэ действительно совершила набег на Филы: бронзовая голова Октавиана была захвачена, увезена в Мероэ и там погребена в знак поругания. Истинным является и описание смерти Клеопатры от укуса египетской кобры: во-первых, эта змея являлась священным символом Древнего Египта, что придавало кончине царицы символическое значение; во-вторых, царица избрала этот род смерти как быстрый и относительно безболезненный.
Однако я писала не историческое исследование, а роман, в котором, разумеется, есть место вымыслу. Например, рассказ о матери Клеопатры и о ее трагической гибели – всецело плод моей писательской фантазии. Удивительно, но историческая наука почти не располагает достоверными сведениями о матери столь прославленной исторической личности, как Клеопатра. Принято считать, что она состояла в некотором родстве с Птолемеем Двенадцатым и умерла, когда Клеопатра была еще ребенком. Больше мы о ней ничего не знаем. Считается также, что младшие дети царя родились от другой матери – что вполне вероятно, но о ней, как ни странно, тоже ничего не известно.
Нет сведений и о том, что Клеопатра побывала в Нубии и встречалась с кандаке, однако их встреча вполне могла состояться и была бы, конечно, памятной для обеих правительниц.
Я сознательно не стала использовать распространенную версию, согласно которой Клеопатра послала Антонию ложное сообщение о своей смерти, что заставило его отказаться от борьбы и послужило причиной его гибели. Мне она представляется измышлением недругов, плохо согласующимся с характером моей героини, и у многих современных историков это вызывает сомнение. Не стала я приводить и традиционную, но ничем не подтвержденную историю о старике с корзиной фиников, доставившем змей. Как царица раздобыла змей, осталось тайной: корзину с финиками и впрямь нашли в ее мавзолее, но на присутствие змей ничто не указывало.
Поскольку переписка между Клеопатрой, Цезарем и Антонием не сохранилась, их письма пришлось писать мне самой.
Как же в действительности выглядела Клеопатра? В наши дни многие историки утверждают, что она не была хороша собой. Однако античные авторы, в том числе и не восторгавшиеся исторической ролью Клеопатры, придерживаются иной точки зрения.
Так, Дион Кассий пишет: «Она была женщиной выдающейся и порой, особенно в юности, весьма привлекательной, ибо обладала восхитительным голосом, знала подход к людям и умела их очаровывать. Облик ее и речи радовали взор и слух, и даже пресыщенный любовью мужчина, каким был Цезарь, поддался ее чарам, найдя в ней подлинную царицу».
Флор, в свою очередь, сообщает: «Цезарь, увидевший ее у своих ног, был поражен красотой девицы, каковое впечатление усиливалось тем, что он славился справедливостью и великодушием, она же прибегла к его помощи в бедственном положении». Повествуя о позднейших событиях, он отмечает, что обращение Клеопатры к Октавиану было напрасным, ибо «даже ее красота не могла пересилить его самообладание».
По свидетельству Аппиана, «Антоний был поражен ее остроумием и миловидностью и влюбился в нее с первого взгляда еще в ту пору, когда она была девочкой, а он посетил Александрию в качестве начальника конницы, служившего под командованием Габиния».
Наконец, широко известное высказывание Плутарха о том, что «красота этой женщины была не той, что зовется несравненной», вовсе не означает, что моя героиня являлась дурнушкой.
Все приведенные свидетельства, как мне кажется, убедительно доказывают: Клеопатра была если и не красива в классическом смысле слова, то весьма мила и привлекательна. К сожалению, ни одно достоверное ее изображение до наших дней не дошло, хотя некоторые статуи считаются таковыми в силу сходства с портретами на монетах. Монеты эти двух типов: эллинистические, где ее образ идеализирован, и те, что изображают ее вместе с Антонием, – на них она подобна идолу. Что же касается рельефа
