вновь тишина.
У пятьсот двенадцатого все снова сжалось глубоко в груди от страха. Когти вцепились в броню, пытаясь раскрыть ее принудительно. Увидеть кристалл. Дозваться напрямую.
«Эй, Красавчик! Давай, приходи в себя. Полетели на базу… Там отдохнем. Почистим пластинки. Заменим закрылки. Там и чипы нам спиртом протрут. Давай… Помоги мне только. Очнись, друг».
Но вечно молчаливый полиморф не подавал признаков жизни, и даже его кристалл Сердца не сверкал лазурью сквозь глубины брони.
Пятьсот двенадцатый хотел бы сорваться на злость или истерику. Лишь бы не чувствовать этого сжигающего душу чувства обиды на весь свет. Это чувство боли внутри Сердца, разрываемого эмоциями от потери. Хотелось заорать в полную глотку на весь сраный космос, да только у него не было голоса и связок, чтобы их сорвать.
Сильные когти корежили и ломали броню. Срывали пластины. Вскрывали тонкие прослойки, бессильно стремясь дотянуться до хрупкого кристалла, чтобы спасти его из этой мертвой брони. Сознание сходило с ума. Казалось, что это тела виноваты в том, какими они стали. Это тела скрывают истинную сердцевину с сутью… которую можно только немного подтолкнуть. Немного взбодрить. Поддать энергии и тогда она запылает снова. Сможет. Всегда могла!
Почему. Все. Так. Сложно!
Он не заметил, как вошел в оборот и вновь распрямил ненужные в космосе манипуляторы. Крылья поникли, прижимаясь к спине. Ноги вцепились в тушу напарника, удерживая ее когтями. А руки разрывали броню. Наконец, что-то вновь сжало его плечо. Вырвало из истерики. ТИС замер, словно застуканный за преступлением и с усилием провернул голову, чтобы увидеть Марта последними не спаленными перегрузкой камерами.
Массивный полиморф, словно бы даже печально, покачал головой из стороны в сторону.
Связи действительно не было. Какой-то шорох скользил на грани восприятия, намекая на наличие прошлого канала. Но и не больше. А потом Март плавно отвел манипулятор и показал в сторону. Где на фоне космоса медленно скользила увеличивающаяся черная точка. Флагман «Белого шторма» подтекал к обездвиженному и исчерпавшему свой боевой резерв грузовику.
Да только звено это явление уже не вернет…
ТИС тихо и протяжно ныл на одной ноте, словно скрежет когтем по полированному стеклу. Звук помогал бороться с сенсорной глухотой. Звук позволял затенять свои чувства.
Март уже ощутимо и настойчиво дернул выжившего полиморфа за плечо.
«Я их не брошу!» - сам неожиданно для себя выпалил ТИС.
Старший укоризненно склонил голову и крепче надавил на пластины. Улетать в одиночку он тоже не собирался. И если понадобится, готов был потащить весь груз за собой. Но сейчас он просто настоятельно требовал ТИСа прийти в себя и очнуться от истерики.
Пятьсот двенадцатый хотел бы верить, что его собственные манипуляторы трясутся от помех в нейросвязях. С неимоверным трудом он заставил себя разжать когти и отпустить. Просто отпустить мертвое тело плыть. Улететь за звезды…
Март ненавязчиво подруливал двигателями, оттягивая ТИСа прочь к их флагману. Полиморф смотрел на отдаляющиеся блики на металлических телах и, наверное, впервые полноценно молчал. Мысли покинули его. А вакуум заполнил все дозволенное пространство сознания. Он привык молчать, когда погибали его редкие друзья. Привык прощаться с ними тишиной, которую не мог им подарить в иное время.
Вскоре два полиморфа вместо шестерых бок о бок, почти притираясь крыльями, возвращались на флагман. Корабль «Белого шторма» завис в космосе, неподалеку от транспортника, открывая ангары для вылета десантной группы бойцов. Людей. Обычных людей, чья очередь всегда наставала после работы звена полиморфов. На обезоруженное, обесточенное судно уже не страшно пустить хрупкий челнок. Потому что людей во флоте жалеют. А за разлетевшимися телами мертвых полиморфов никто не полетит даже вслед.
***
Одиноко в космосе мигнул выброшенный до вспышки буек.
Автоматика отсчитала положенный срок радиомолчания и выбросила короткий пинг до ближайшего ретранслятора.
Время шло. Сигнал стрельнул на базовой частоте. Запрос. Ожидание ответа.
Через несколько тактов по космосу пролетел еще один сигнал. Вернулся пинг от ретранслятора. Два устройства вышли на связь и установили соединение.
Обычный ретранслятор, такой же, как миллионы подобных, включился в работу. Еще одно пустое сообщение пинга отправилось до желаемого адресата. Простенькая система переадресации мгновенно установила ближайший следующий ретранслятор. А за ним еще один. И еще. И дальше до самого пункта назначения, откуда получила ответный сигнал и вернула его, с готовностью принимать информацию.
Послание разбивалось на блоки. Каждый зашифрованный пакет информации заструился по общей сети, отсылая блоки сообщения по кратчайшим свободным узлам. Иногда повторяющимся. Иногда разным. Все на выбор маршрутного протокола. Квантовые пары менялись и калибровались, перенося сигнал за сигналом от одного ретранслятора до другого.
Блок за блоком. Короткое сообщение лилось от буйка через цепочку раскиданных космических устройств, за секунды выплескивая запись на анонимный приемник на борту далекого корабля. Который в свою очередь собирал каждый кусочек, склеивая его в единый пакет.
На экране монитора вспыхнул иероглиф входящего сообщения. Мелко и ненавязчиво светился значок оповещения. Оператор, один из нескольких, уже давно живших на корабле, открыл послание и скачал с приемника себе на основной сервер.
Сообщение оставалось зашифрованным.
Мужчина откинул со лба длинную черную челку, привычно перебросил сообщение в декодер и прогнал по нескольким базам, пока итог не открылся в короткую запись с мостика.
Оператор, вольно позволяющий себе работать не по форме военного устава на лучшем корабле, в предвкушении закатал рукава яркой рубашки и надел на ухо наушники для прослушивания. Он был одним из самых верных
