на явный риск…
Далее, во второй половине 1951 года убийцы главного «еврейского националиста» и «сионистского заговорщика» Абакумов, Шубняков (а также его начальник Питовранов) были арестованы (вместе с целым рядом других руководителей МГБ) по состряпанному Рюминым обвинению в «сионистском заговоре» – то есть оказались «подельниками» (!) самого Михоэлса, который был причислен Рюминым и к «делу» ЕАК, и к «делу» врачей. Огольцов, правда, «отделался» тогда выговором за недостаточную бдительность, а Цанава – отстранением от должности зам. министра.
Став 5 марта 1953 года (официально утвержден 15 марта) министром объединенного МВД-МГБ, Берия сразу же занялся пересмотром «еврейско-сионистских дел и, с другой стороны, “чисткой” в министерстве. 16 марта был арестован организатор этих дел Рюмин, 31 марта Берия постановил освободить врачей-“убийц”»[1005], 5 апреля по его инициативе на страницах «Правды» было высказано возмущение «клеветой»… на честного общественного деятеля, народного артиста СССР Михоэлса[1006] и т. д.
В тот же день, 5 апреля, под нажимом Берии был лишен поста секретаря ЦК, а затем, 28 апреля, вообще выведен из состава ЦК С. Д. Игнатьев, который с 26 августа 1951-го до 5 марта 1953-го являлся министром ГБ (после «свержения» Берии Игнатьева вернули в ЦК); тогда же был снят с поста зам. министра ГБ по кадрам А. А. Епишев.
С другой стороны, Берия уже в марте освободил из заключения и назначил на высокие посты арестованных в 1951 году по обвинению в «сионистском заговоре» генералов ГБ Л. Ф. Райхмана, Н. И. Эйтингона, Н. Н. Селивановского, полковника А. Я. Свердлова и т. д. Однако Берия не освободил арестованных по тому же самому делу Абакумова и генерал-лейтенанта ГБ Н. С. Власика, а также отправил в отставку первого зам. министра Огольцова и не вернул на свой пост зам. министра Цанаву.
Как уже говорилось, Берия устранял со своего пути неугодных ему руководителей МГБ, начиная с бывшего министра Игнатьева (который в качестве секретаря ЦК должен был ведать «органами»), и расставлял вокруг себя тех, кого он считал своими. Кто-либо возразит, что грузин Цанава не мог быть чужд Берии, ибо существует ошибочное представление обо всех грузинах в МГБ как о «бериевцах». Однако это далеко не так; к примеру, министр ГБ Грузии в 1948–1952 годах Н. М. Рухадзе развертывал так называемое мингрельское дело, метившее и в Берию[1007]. А Цанава с начала 1940-х годов служил под руководством враждебного Берии Абакумова.
Замысел о записке, обвиняющей Абакумова и трех других неугодных Берии лиц в убийстве Михоэлса, возник, очевидно, незадолго до ее появления, так как известно, что еще 12 марта 1953 года Лаврентий Павлович заявил заместителю начальника следственной части по особо важным делам полковнику Н. М. Коняхину, что никаких преступлений за Абакумовым – кроме финансовых злоупотреблений – не числится[1008]. Вместе с тем Берия явно не собирался освобождать Абакумова, а через три недели появляется записка, где он и трое его сослуживцев обвинялись в деянии, которое «является вопиющим нарушением прав советского гражданина, охраняемых Конституцией СССР», и МВД «считает необходимым… арестовать и привлечь к уголовной ответственности… Огольцова С. И. и… Цанава Л. Ф.». Абакумов и так находился в заключении, а Шубнякова – как менее «важное» лицо – Берия, по-видимому, арестовал, не дожидаясь санкции Президиума ЦК. 4 апреля были арестованы Огольцов и Цанава.
Из вышеизложенного явствует, что Берия только незадолго до 2 апреля либо узнал, либо выдумал (возможен и иной вариант – кто-то преподнес ему эту вымышленную версию), что Михоэлс был убит сотрудниками МГБ. Есть достаточные основания полагать, что верно второе, ибо ведь даже Борщаговский признает насквозь фальсификаторский характер записки, хотя, повторяю, совершенно нелогично соглашается с основным ее смыслом.
В записке, в сущности, были «объединены» официальная версия гибели Михоэлса – наезд некоего грузовика – и уже несколько лет распространявшиеся слухи об убийцах из МГБ.
Я вовсе не склонен вообще отрицать роль МГБ в гибели Михоэлса; я только не считаю эту версию бесспорной (часть аргументов, дающих основание усомниться в ней, изложена выше) и допускаю, что Соломон Михайлович стал жертвой несчастного случая или каких-либо преступных лиц, не имевших отношения к МГБ.
Правда, сравнительно недавно, в 1996 году, произошло неординарное событие, которое вроде бы неопровержимо подтвердило версию об убийстве. В телепрограмме популярного в свое время Молчанова в участники убийства был зачислен генерал-майор Е. П. Питовранов, который в 1946–1951 годах являлся начальником 2-го (контрразведывательного) Главного управления МГБ, а затем – зам. министра. Питовранов подал иск в суд и выиграл дело, ибо бывший его заместитель Ф. Г. Шубняков (тот самый, о котором идет речь в записке Берии) заявил в суде, что ему как действительному участнику убийства Михоэлса точно известно: Питовранов в этом убийстве не участвовал и даже ничего не знал о нем.
Казалось бы, все вопросы теперь отпадают: Шубняков признал, что убийство имело место. Однако надо знать, кто такой Е. П. Питовранов. Это поистине уникальный человек, умевший преодолевать любые преграды. В 1946 году, всего в тридцать лет – генерал. 26 августа 1951 года Питовранов становится заместителем министра ГБ, но уже в октябре его вместе с несколькими десятками его коллег арестовывают по обвинению в «сионистском заговоре». И он – единственный из всех! – сумел освободиться, ибо отправил Сталину такой план реорганизации разведывательно-контрразведывательной работы, что тот не только приказал выпустить его из тюрьмы, но и 30 декабря 1952 года назначил заместителем вновь созданного (по питоврановскому замыслу) ГРУ МГБ.
А затем Питовранов невредимо прошел и бериевскую чистку, и последующую хрущевскую чистку от настоящих и мнимых (вроде Абакумова) «бериевцев» и в 1957 году был введен в «Комитет» в узком смысле, состоявший всего из десяти человек и возглавлявший КГБ; занимал он высокие посты и в 1959 году[1009], когда «органами» руководил уже совсем «новый» человек – А. Н. Шелепин, с 1952-го до конца 1958 года возглавлявший комсомол.
В самом начале 1990-х годов я разыскал Питовранова – как одного из очень-очень немногих «уцелевших» руководителей МГБ сталинского времени, от которых можно было узнать какие-либо «тайны». И оказалось, что он, уже почти восьмидесятилетний, служит в некой российско-итальянской фирме, помещавшейся в старинном особняке около Арбата, в Денежном переулке, и занимает в ней немаловажное место. Он принял меня в небольшом, но уютном кабинете, куда нам тут же принесли кофе с ликером, и в начале нашей беседы с явной гордостью рассказал, как он сумел в 1952 году «переломить» самого Сталина… Было очевидно, что этот человек привык побеждать любые неблагоприятные обстоятельства.
И вот некоторое
