терпел долгое время и выносил тяжелую беду до тех пор, когда этот Омар, окончив поприще, оставил свою власть группе людей, включая и меня с ними! О, ради Бога! Разве можно было сомневаться насчет меня, чтобы поставить меня на одну доску с этой группой? Но и при всем этом я уступил и согласился с ними. Один из них, по своему злопамятству, шел против меня, а другой перешел на сторону зятя своего. Таким-то образом и вступил третий халиф. И начал он с сыновьями своего отца истреблять божие достояния точно так же, как истребляют верблюды весеннюю траву, до тех пор, пока обстоятельства не изменили ему и пока он не был убит своею корыстью. И вот тогда-то люди, как волки к добыче, начали стекаться ко мне со всех сторон, так что наступили на мои ноги, почти разорвали мою одежду и сели вокруг меня, как овцы. Но когда я взялся за дело, то одни изменили, другие не подчинились, а третьи восстали на меня, как будто они не знали, что Бог сказал: «То будущее селение праведных мы предназначили для тех, которые не возгордятся и не развратятся на земле, хороший конец предназначается лишь благочестивым!» Но нет, ей-богу, они это слышали и поняли, но здешний мир им понравился более, и они увлеклись его внешним».
6. Коварство и любовь
Есть и другая, более легендарная и романтичная версия падения Бармакидов. Один из летописцев сообщал, что Харун ар-Рашид будто бы одинаково сильно любил свою сестру Аль-Аббасу и Джафара и поэтому уговорил Джафара жениться на его сестре, чтобы они могли сидеть перед ним вместе. Он поставил только одно условие: брак останется фиктивным, они не должны жить в одном доме и вступать в связь. Джафар скрепя сердце согласился и сдержал клятву. Он старался даже не смотреть на аль-Аббасу, когда они встречались во дворце халифа. Но аль-Аббаса влюбилась в Джафара и, заручившись поддержкой его матери, явилась к нему ночью под видом недавно купленной рабыни. Джафар был пьян и не узнал свою жену. От их связи родился мальчик, которого она тайком отправила в Мекку с двумя кормилицами. Вскоре тайна вышла наружу: халиф узнал обо всем от одной из невольниц в своем гареме. Он тщательно все выведал, отправил в Мекку своих гонцов и, убедившись, что невольница сказала правду, позвал к себе Джафара на ужин. Ничем не выдав своего гнева, он пил, беседовал и шутил с ним как обычно, а когда тот отправился домой, позвал своего слугу Йасира.
«Готов ли ты выполнить мое поручение, которое я не могу доверить никому другому, кроме тебя?» – спросил халиф. Йасир поклялся, что исполнит все, даже если ему прикажут воткнуть меч себе в живот и вытащить его из спины. «Тогда пойди к Джафару и принеси мне его голову». Йасира объяли ужас и трепет, но он не посмел ослушаться и отправился к Джафару, который в это время приходил в себя после хмельной пирушки.
Когда он сказал, зачем прислал его халиф, Джафар только улыбнулся: «Повелитель правоверных часто шутит со мной, и это одна из его шуток». «Нет, он говорил это серьезно» – возразил Йасир. «Тогда он, наверно, пьян». Но слуга отверг и это предположение. Не в силах поверить, что Харун мог отдать такой приказ, Джафар попросил Йасира вернуться во дворец и сказать, что выполнил распоряжение, и если халиф не раскается и не выразит сожаления о своем решении, то вернуться и отрубить ему голову на следующий день. «Нет для этого пути», – решительно отрезал Йасир. Тогда Джафар попросил взять его с собой во дворец и поставить возле двери, чтобы он мог слышать голос халифа, и если тот снова подтвердит, что хочет голову Джафара, то пусть Йасир выйдет к нему и сделает, что должен. Йасир согласился.
Придя во дворец и оставив Джафара за дверью, он сообщил, что привел Джафара и готов отрубить ему голову. «Сделай это, пока я не убил тебя», – сказал Харун. Йасир вышел и спросил: слышал ли ты это, Джафар? Тот ответил: «Да» – и, достав изящный платок, завязал им глаза и подставил шею. Йасир отрубил ем голову и принес ее халифу. Харун долго беседовал с ней, осыпая своего бывшего друга упреками и обвинениями. Потом он попросил Йасира позвать двух стражников и приказал: «Отрубите голову Йасиру, я не хочу видеть человека, который убил моего Джафара!»
Тело Джафара разрубили на несколько частей, а куски разложили на мостах в Багдаде, чтобы их могли видеть все прохожие.
7. Мусульманская Клеопатра
В первую брачную ночь, войдя к жене в спальню, будущий халиф увидел Умм Салам на высоком ложе, одетую с ног до головы в броню из драгоценностей, «и не смог овладеть ею». Затем его супруга переоделась в дорогие ткани, но постелила ему на полу и не позволила к себе притронуться. Увидев, что он расстроен, она сказала: не бойся, то же было и с другими до тебя. Наконец, Умм Салам отдалась ему и усладила его так, что он дал клятву никогда не иметь других наложниц и жен. Даже став халифом, Абу-ль-Аббас во всем подчинялся ей и ничего не делал без ее согласия. «Если больна она, болен и ты, и если нет ее, то нет и тебя», – жаловались придворные и тщетно пытались отговорить его от данной клятвы, расписывая красоту наложниц и рабынь, которыми он мог бы насладиться.
Один их них, Халид ибн Сафван, особенно усердствовал в этом деле, предлагая халифу «полнобедрых берберок из числа мединских воспитанниц» и «сладкоречивых басриек и куфиек, с перетянутыми талиями, с завитыми волосами на висках, с насурьмленными глазами, с упругими грудями». На Абу-ль-Абаса подействовали его слова, но Умм Салам, услышав об этом, пришла в бешенство и отправила к Халиду своих слуг, чтобы они избили его до полусмерти. Халид юмористически описывал, как сидел на пороге своего дома, ожидая награды от халифа за понравившиеся тому речь, но вместо этого едва спасся от толпы плотников с дубинами.
На следующий день Абу-ль-Абас призвал его к себе, попросив повторить те же речи, но хитрый царедворец заметил, что кто-то сидит за занавеской, и начал уверять, что вчера говорил совсем другое: что в старину ни один араб не женился больше чем на одной женщине, потому что это непосильное бремя; что три жены – это треножник котла, на котором варят; что девственницы ничем не отличаются от мужчин без яичек (за занавеской
