и в Персии. Иранцы, тысячу лет исповедовавшие зороастризм, почти сразу стали массово переходить в ислам. Во многом это объяснялось мусульманской политикой «склонения к вере», которая определялась самой структурой государства. Мягкий и необременительный на первый взгляд, ислам был как тяжелый пресс, который годами и веками давил на жителей халифата, понуждая их перейти в новую веру. Новые поколения персов рождались уже в мусульманской стране, где все законы и обычаи были основаны на шариате. К тому же, переход иноверных подданных в ислам сулил им немалые материальные выгоды. Новообращенные не платили налоги, избавлялись от гнета и унижений, становились полноценными членами общества.
Но удивительно скорый и прочный триумф магометанства не сводился только к экономике или политике. Для успехов ислама были и другие, чисто духовные причины. Как учение и как религия ислам был и остается максимально ясен и логичен. Христианство в сравнении с ним слишком сложно, и следовать ему напрямую трудно, даже невозможно: его идеология слишком «трансцендентна», а практические требования чересчур далеки от повседневной жизни. Поэтому в разных конфессиях его часто упрощают, облегчают, сводят к приемлемым формам и традициям. Но ислам в этом смысле упрощать не надо (его скорее следовало усложнять, что и делали суфии), он и так максимально прост: это последняя точка веры, дальше которой двигаться уже некуда.
Ислам до сих пор остается притягателен своей доступностью, здравомыслием и «земным» духом. Слово «ислам» означает предание себя Богу, «мусульманин» – предавший себя Богу. Но что такое предание себя Богу по Корану? Быть добрым, не гордым, никого не притеснять, молиться каждый лень и отдавать часть денег для бедных (позже к этому добавили, сколько именно раз нужно молиться и сколько давать денег). Тогда на Страшном суде не будешь наказан и ввергнут в ад для грешников, а попадешь в рай. В суннитском исламе было достигнуто идеальное равновесие мистического и практического, при котором мусульманин мог спокойно вести земную жизнь, не боясь при этом жизни будущей. Ему не надо было постоянно каяться за свои грехи и смиряться перед Богом до состояния праха, к чему призывало христианство. Он мог спокойно жить, торговать и воевать, будучи уверенным, что точное следование пяти правилам ислама и заступничество Пророка обеспечат ему рай за гробом.
Практика и идеал. Если брать для сравнения христианскую Европу, то изложенная в исламе доктрина – это в чистом виде «народное» христианство, почти полностью соответствующее мусульманскому идеалу. Христианство тоже всегда стремилось к равновесию веры и земной жизни – и далеко продвинулось на этом пути, – но никогда не могло им удовлетвориться из-за заложенной в нем предельной, непримиримой к миру эсхатологической составляющей. Для «подлинного», изначального христианина предаться Богу значит забыть себя, отвергнуть себя и любить только Бога и ближнего. Это в нем самое важное и самое трудное. И такого подхода никогда не принимало и не понимало мусульманство, за исключением суфизма. Но суфизм не был сутью ислама, а его отклонением, «христианской ересью», попыткой развить суннизм в сторону духовности, изначально ему не свойственной. В христианстве, наоборот, вся мирская жизнь и перекладывание духовных подвигов на монахов, – это отход от идеала, заведомый компромисс, оправдываемый тем, что «не всякому дано» и что большинство верующих «слишком слабы». Христианство в своем истоке не было приспособлено для роли уютной, практичной, идеально адаптированной к жизни религии, хотя во многом, вопреки всему, ему все-таки удалось ею стать (поскольку именно этого и хочет «народ»). Ислам был предназначен для этой цели с самого начала.
Впрочем, у ислама имелось и много недостатков, которые были оборотной стороной его достоинств. Для многих народов это своего рода законченный идеал: больше им ничего не требуется, они «нашли свое». Но для многих других он неприемлем и неинтересен, слишком ограничен, упрощен, «очеловечен» и т. д. Даже на Востоке его отвергли практически все древние развитые культуры: Китай, большая часть Индии, Япония, Корея. Военной силой, переселением народов, политикой «мягкого пресса» и внутренней привлекательностью ислам завоевал половину мира, но в конечном счете история указала ему естественные границы распространения, которые мы наблюдаем в последние пятьсот лет. Вряд ли когда-то в будущем они будут преодолены.
Последнее положение, правда, сегодня легко оспорить. В свете необыкновенной активности современного исламского мира и почти тотальной секуляризации Европы ее положение кажется уязвимым. Некогда христианский, а теперь растерявший свои идеалы Запад выглядит засыхающей, увядающей ветвью, тогда как мусульманский Восток – ветвью живой и цветущей.
На самом деле, это далеко не так. Современные мусульмане не извлекли никаких уроков из своей истории и по-прежнему считают, что к историческому поражению ислама привел недостаток благочестия, а не его избыток. То сухое и узкое, буквалистское понимание веры, которое задушило всякую возможность развития и движения в исламе, сегодня снова ставится во главу угла как единственный способ вернуть величие мирового халифата. В стане исламистов никого не интересует, что ситуация за последнее тысячелетие стала совсем иной, что у истории человеческого общества есть свои внутренние силы и законы, которые, даже с точки зрения ислама, установлены не по воле человека и не подчиняются благочестивым побуждениям и религиозным догмам. В споре с Западом исламисты жаждут только политического реванша, считая, что все проблемы, накопившиеся в мусульманском мире, можно решить одним религиозным рвением и преданностью исламу. Но каким бы заманчивыми и даже справедливыми не выглядели эти постулаты в личном плане, их эффективность в решении государственных вопросов выглядит сомнительной. Для всемирного торжества ислама необходимо нечто большее, чем любовь к Аллаху и война с неверными: нужны внутреннее духовное движение, огромные знания и глубинное чувство жизни, всегда новой и непредсказуемой в проявлении своих основ. Но сторонники исламского реванша не хотят никуда двигаться и ничего знать: они хотят окаменеть в своей религиозной чистоте и силой навязать миру то, что он не хочет принять по доброй воле.
Судя по событиям последних десятилетий, приходится признать, что в этом им помогает и сама Европа. Культурный упадок, духовное вырождение и умственное бессилие ведут к ползучей исламизации западной культуры. Но это уже другая тема, далеко выходящая за рамки нашей книги.
Приложения
1. Язык и имена арабов
История
Вопрос об арабском языке тесно связан с происхождением самих арабов. Сегодня принято считать, что арабы, как и все семитские народы, переселились на восток из Сахары, когда она стала засыхать. Со временем семиты разделились на южных и северных, потом от них откололись
