веке построил мечеть Селима II в Адрианополе, в XVII веке жили великие географы Хаджи Халифа и Эвлия Челеби, шах Аббас в то же время создавал великолепные постройки в Исфахане, а Великие Моголы возводили Тадж-Махал и другие архитектурные шедевры. Но в целом в мусульманских государствах становилось все меньше культуры и все больше религии и войн.
В конце концов, охваченные религиозным рвением мусульмане забыли собственную культуру, впав в безразличие ко всем светским знаниям и достижениям, накопленным за столетия своей истории. Большинство научных и литературных трудов было утеряно или забыто, рукописи, которые никто так и не удосужился напечатать, до сих пор пылятся в архивах, никому не нужные и не интересные. Религиозность и благочестие в исламе вытеснили все.
В мусульманском мире исчезла какая бы то ни было динамика. Если бы не Европа, он мог бы существовать в том же неизменном виде еще тысячи лет. Китай изобрел книгопечатание, Корея – металлический шрифт, но ни в одной азиатской стране не было распространено массовой печати книг. Ни турки, ни персы не испытывали в этом нужды. Все было установлено раз и навсегда, книгопечатание лишь вносило сомнительные перемены в мусульманское образование, основанное на древних, освященных религией традициях. Турки только в XVIII веке стали широко печатать книги, после длительной богословской дискуссии, позволительно ли это с точки зрения ислама. В итоге к XIX веку европейцы знали мусульманскую культуру едва ли не лучше, чем сами мусульмане.
Для движения общества вперед важно было не только делать открытия, но уметь и хотеть ими пользоваться. Это ярче всего сказалось в решающей экономической и военной схватке Европы и Великой Порты. Турки быстро перенимали военную технику европейцев, их армии были оснащены не хуже европейских, и все же они проигрывали во всем. В Азии не было развития мысли, научного прогресса, страсти к экспериментам и безграничной жажды знаний. Турки знали порох, но только в Европе изобрели огнестрельное оружие. Османы ничего не создавали сами, а только подражали тому, чего не понимали и чего не хотели понимать.
Тяжелым ударом для мусульман стал захват европейцами морского торгового пути с Индией и Китаем. Это было следствием великих географических открытий и общего духа предприимчивости и энергичного освоения мира, свойственного западной культуре. Европейские корабли обошли Африку и оказались в Азии с той стороны, где их не ждали. Турки, кода-то очень сильные на море, не сумели создать равноценный флот. Подражая европейцам, они отправили к Индии свою флотилию, но потерпели неудачу и больше не делали новых попыток.
И все-таки причины упадка мусульманской культуры не совсем понятны. Одни считают, что к этому привел религиозный авторитаризм, другие, наоборот, утверждают, что культурный упадок привел к религиозному авторитаризму. Возможно, проблема заключалась не в исламе – христианство могло быть не менее консервативно – а в национальных особенностях и общем духе цивилизации. Этносы, как и личности, индивидуальны в своих склонностях и вкусах. Именно поэтому ислам так легко распространился и, что еще важнее, так прочно закрепился только на определенных территориях. Мусульманская вера сравнительно быстро принималась персами, тюрками (сельджуки захватили арабский мир, уже будучи мусульманами) и берберами, но совершенно не усваивалась китайцами, греками или индийцами. У народов, приверженных к исламу, не было стремления исследовать природу вещей и выходить за пределы привычного, как не было его и в античности. Но это всего лишь одна из многих гипотез, освещающих часть картины и не способных охватить всю панораму в целом.
Нельзя не упомянуть и о влиянии ислама на культуру Запада. На эту тему написано много книг, и спорить здесь особо не о чем. Можно долго перечислять все заимствования и присвоения Европы у арабов, от морских терминов до поэзии и медицины. «Медицинский канон» Ибн Сины считался вершиной врачебной науки не только на Востоке, но и на Западе. Восточную интерпретацию античной культуры в средневековой Европе знали лучше, чем ее оригинал. Европейцам было проще заимствовать ее у живых арабов, чем копаться в мертвом прошлом: настоящая жизнь всегда важней. Главную работу грека Птолемея «Мегисте» («Величайшее») в Европе знали не в оригинальном греческом варианте, а в обратном латинском переводе с арабского с дважды искаженным названием: Мегисте превратилось в арабское аль-Маджисти, а из него – в загадочный латинский Алмагест.
Если бы не Возрождение и невероятный всплеск научных знаний в XV–XVII веках, Европа, возможно, так бы и осталась плестись в тени восточных мудрецов, а их портреты в халатах и чалмах красовались бы сегодня во всех европейских университетах.
Государство и ислам
Вера и сила
После смерти халифа Османа в исламе сложились три религиозно-политических течения, каждое из которых понимало власть по-своему.
Суннитская ветвь мусульман считала, что не только в вере, но и в политике все определяется Аллахом: всякая власть от Бога. Неважно, плох правитель или хорош, богобоязнен или преступен, каким путем он пришел к власти, насильственным или законным: если он стал халифом, ему надо повиноваться. Исповедуя этот принцип, сунниты лояльно относились к каждому правителю.
Шииты говорили, что власть имама священна и передается по благодати, данной пророку Мухаммеду и членам его рода. Поэтому правителями мусульман могут быть только потомки Фатимы и Али. Каждый новый имам избирается самим Богом через предыдущего имама или каким-нибудь другим явным образом. Из четырех праведных халифов они признавали законным одного только Али, а первых трех считали узурпаторами, поскольку они не были из рода Пророка.
Для хариджитов, самых строгих и принципиальных мусульман, был не так важен сам правитель, как ислам и строгое исполнение учения. Они считали, что халифа следует выбирать из всех мусульман и что он должен быть абсолютно праведным и благочестивым. Если имам хоть в чем-то отступает от ислама, он не заслуживает власти. Следуя этим правилам, хариджиты признавали только первых двух халифов. Османа они считали отступником от веры, а Али отвергали за то, что он пошел на компромисс с Муавией.
Но при всех разногласиях общие взгляды на политику и устройство общества в исламском мире были одинаковы. Идеальное государство представлялось мусульманам так: они воюют с неверными, захватывают на войне богатую добычу и отдают часть захваченного в пользу бедных. Таким образом, священная война обеспечивает благоденствие всех верующих. Побежденные кафиры работают на мусульман и платят принудительные подати – джизью. В результате завоевательных войн ислам захватывает весь мир и превращается в одну мусульманскую общину, состоящую из равноправных верующих, во главе которой стоит авторитетный и праведный религиозный лидер – имам. Все мусульмане живут
