на земле, и у него ищет убежища всякий обиженный». Утверждалось, что светская власть приносит даже больше пользы, чем религиозные предписания. Мухаммеду приписали изречение «Бог сдерживает больше людей посредством султана, чем посредством Корана», – поэтому и власть султана якобы важнее. Персы Сасаниды задолго до ислама говорили: престол – опора алтаря, алтарь – опора престола. Аббасиды заменили алтарь на кафедру имама, но смысл остался тем же. По сути, на первом месте была сила, все остальное – на втором.
Исламская империя. Формально все мусульманские правители до X века признавали власть аббасидского халифа. Это выражалось в том, что его имя поминали во время пятничной службы, а все остальные государи принимали от него грамоты и титулы, официально утверждавшие их права. Никто не считал себя равным халифу. Но после того, как Фатимиды в Египте и Омейады в Андалусии тоже объявили себя халифами, исламский мир объединяла только общая вера. Единого правителя больше не было: халиф признавался только верховным имамом мусульман, да и то лишь в суннитских государствах. Эту общую для всех мусульман территорию стали называть мамлакат аль-ислам: исламская империя. Она простиралась с востока на запад, как писали географы, «на десять месяцев пути». В ее пределах мусульманин мог путешествовать свободно, повсюду встречая своих собратьев и не боясь преследований за веру. Это был своего мусульманский интернационал, напоминавший единство средневековой Европы.
Отношения между светской и религиозной властью могли меняться в ту или иную сторону, но общий принцип оставался тем же. После падения Аббасидов и халифской власти встал вопрос, кого теперь нужно считать главой мусульманского мира. Главным претендентом на эту роль был египетский султан Бейбарс, который в 1260 году разгромил монголов: именно он стал лидером ислама, и по его указу новый халиф по имени Хаким и его последователи переселились в Каир, под покровительство египетских султанов. Султанам надо было как-то подтверждать свои права на власть, помимо грубой силы, а для этого лучше всего подходил авторитет халифа, особенно если это был «ручной» халиф.
Монгольские ильханы установили свои порядки. В их руках была мощная военно-административная машина, составлявшая костяк государства и не думавшая о правах султана и халифа. В принципе она подходила для любой религии, и принятие монголами ислама по сути ничего в ней не меняло. У монголов формальным подтверждением прав на власть было происхождение от Чингисхана или кого-либо из его родственников. Если претендент доказывал, что в его роду были потомки Чингисхана, то его признавали достойным власти. Разумеется, такие истории часто были вымышленными, как у Тимура, который утверждал, что его предки получили титул правителя от того же Чингисхана.
Сам Тимур полностью унаследовал монгольскую систему: законы Чингисхана он чтил выше ислама. В это время главным подтверждением прав на трон был сам факт победы над противником. Правоведы продолжали ссылаться на Коран, толкуя один из его стихов так, что право наделять властью, в том числе и религиозной, даровано одному Аллаху: значит, тот, кто победил, и угоден Аллаху. Когда один узурпатор захватил власть после Тимура и его спросили, на каком основании он занял трон, тот ответил: на том же, на каком его занял сам Тимур, то есть по воле Бога. «Бог дает и отнимает власть как Ему угодно», – заявлял Шахрух, сын Тимура.
Последнее представление в итоге победило. Следуя этому правилу, мусульманские правители в Северной Индии после прихода к власти сами наделяли себя титулами имамов и халифов. На те же принципы опирались и турки. При Османах халифы вообще исчезли за ненадобностью. Позже стали утверждать, что халифы передали свои права турецким султанам и с тех пор они являются их законными преемниками. При случае султаны именовали себя халифами и претендовали на власть верховного имама. Но на практике религиозные вопросы их не интересовали, а если у них возникали какие-то затруднения в этой области, то они обращались к религиозным авторитетам, муфтиям или шейхам, не претендовавшим на светскую власть и не считавшим себя равными султанам.
В XV веке никто уже не ссылался ни на египетских халифов, ни на Чингисхана. Установилось мнение, что свою власть правитель получает непосредственно от Бога. Кто победил, тот и прав, и не только прав, но и праведен: ведь ему помог Аллах. Правоверный государь подтверждал свои права тем, что поддерживал авторитет Мекки и Медины и являлся естественным главой всех мусульман мира или, на худой конец, своей страны. Законность своей власти правитель доказывал не только политическим могуществом, но и благочестием, о котором свидетельствовали процветание подданных, справедливость судов и участие в мекканских церемониях.
Распространение ислама
В борьбе за светскую власть ислам полностью уступил государству, зато как идеология он был нерушим. Даже когда арабы терпели поражение в войне, их победители принимали веру проигравших. Так произошло с персами, берберами, тюрками, монголами. Мусульманство оказалось заброшено далеко на север, в Предуралье и Сибирь, охватив татар, башкир, чувашей и казахов. На востоке оно достигло Явы и Филиппин, на западе распространилось до Атлантического океана, на юге проникло в глубины Африки.
В истории арабских завоеваний больше всего удивляет не триумф арабов – их расцвет был не таким уж долгим и закончился с появлением турок, – а триумф ислама. Ни один народ, принявший ислам, никогда не отказывался от своей веры и не переходил в другую. Практически все земли, завоеванные арабами, оставались мусульманскими и, несмотря ни на какие междоусобицы, перевороты и национальную вражду, исповедовали и до сих пор исповедуют ислам. Мусульманами стали персы, сирийцы, копты, индийцы, малайцы, народы северной и западной Африки, Средней, Малой и Юго-Восточной Азии, юго-восточной Европы. Ислам исповедуют в Индонезии и Хорватии, Татарстане и Сомали.
Ислам поразительно быстро распространился в Палестине и Египте. Кажется невероятным, с какой легкостью исконно христианские земли, по которым ходили апостолы и сам Иисус, обратились в новую религию. Народы, давшие образцы христианской веры, великих отшельников и святых, знаменитых богословов и ересиархов, исступленно спорившие о мельчайших подробностях христианской веры и готовые положить за них жизнь, – практически без борьбы сдались, растворились в мусульманстве, превратились в правоверных поклонников Аллаха и остаются ими по сей день. Монофизитство и иконоборчество при византийских императорах дало среди христиан гораздо больше мучеников, чем завоевание арабами Сирии, Палестины и Египта. Получалось, что местные христиане были готовы до последнего отстаивать против ортодоксальной веры свои тонкости в понимании христианских догматов, но, когда пришли арабы, безропотно склонили головы перед мусульманами. Наследники Антония Египетского и Кирилла Александрийского почти поголовно перешли в ислам.
Не больше трудностей вера Мухаммеда встретила
